Надобно заметить еще одну черту, отличавшую кружок, в котором прошла литературная молодость Гоголя. Он был очень исключителен, более, нежели какой-нибудь другой кружок; со смерти Пушкина он не принял в себя ни одного из новых талантов; сам Лермонтов, хотя по своему общественному положению занимал почетное место в большом свете, не был удостоен особенной благосклонности от этого кружка. Тем менее мог думать Гоголь о литературном сближении с людьми, вовсе не отличавшимися блестящим происхождением. "Но сам он вовсе не был знатен родом". Так, но принятие в кружок было своего рода отличием для удостоенных этой почести более важным, нежели все прежние титулы.
345, 33 Вместо "Мы говорили.... одно место": "Мы говорили, что эту часть нашей статьи читатель может считать, пожалуй, романом, лишенным всяких фактических оснований, априорическим построением жизни человека, о жизни которого мы не имеем никаких сведений кроме того, что он был русский, был одарен очень сильною натурою и жил в известное время; что наши гипотезы читатель может считать построенными единственно на основании общих данных, более или менее относящихся к каждому умному человеку, родившемуся около 1810 года и заброшенному судьбою в Петербург, а не в частности на основании фактов, известных о Гоголе. Но если наши гипотезы придуманы и без всякого отношения к жизни Гоголя в частности, то они по какому-то счастливому случаю очень точно соответствуют с теми свидетельствами, которые оставил о себе Гоголь в "Авторской исповеди". Мы приведем из этой статьи одно место, переводя где нужно на обыкновенный язык ту эксцентрическую речь, к которой привык Гоголь в последние годы своей жизни [изд. П. А. Кулиша, т. III, с. 500 и след.]
345, 2 сн. [Гоголь тут воображает, что высказывает о себе что-то необыкновенное, невероятное, -- и многие, обманувшись странною формою его признаний, не поверили ему; а в самом деле душевная тоска очень часто бывала уделом комических писателей; Сервантес писал Дон-Кихота вовсе не в веселом расположении духа; шутка на словах и на бумаге очень часто бывала только средством разогнать грусть, стеснявшую сердце. Гоголь свою тоску приписывает болезни, -- действительно он с самой молодости жалуется в письмах на плохое здоровье, и болезнь могла служить...]
[Гоголь тут воображает, что высказывает о себе что-то необыкновенное, невероятное...]
358, 5 Вместо "Да, пришли годы.... и нелепа эта жизнь": "Да, пока не пришли годы, в которые человек вместо инстинкта природы должен принять своим руководителем разум, он был вождем своего народа благодаря мощному и благородному инстинкту своей натуры; но когда пришло время разуму овладеть инстинктом, когда по настоящему должна была бы начаться плодотворнейшая эпоха его деятельности, -- оказалось, -- о горе, о стыд наш! -- оказалось, что жизнь среди нас исказила светлый дар его разума так, что он послужил только на погибель ему! Страшна и нелепа эта жизнь!
358, 19 через несколько лет не по какому-нибудь случайному сцеплению обстоятельств, -- нет, потому что невыносимой стала ему жизнь, невыносимо стало ему оставаться на свете, и он искал смерти.
359, 17 Вместо "Мир тебе... Ты своею силой пал": Мир тебе, человек слишком высоких и слишком сильных стремлений, не мог ты остаться здоровым и благоразумным среди нас
Мир тебе во тьме Эреба,
Ты своею силой пал.
370, 6 из наших литераторов, кроме двух журналистов, от которых отстранялся он своими литературными связями, и нескольких молодых людей, которых не мог он знать по их безвестности.