-- Вотъ маленькія выгоды стариковъ, сказалъ баронъ про себя, спрятавъ письмо въ карманъ.-- Хорошенькія женщины сами назначаютъ свиданія. Признаться, я бы охотнѣе желалъ быть въ тѣхъ лѣтахъ, когда самъ назначалъ свиданія и получалъ отказы; но не въ томъ дѣло. Эта бедная женщина положилась на меня, и я докажу, что достоинъ ея довѣренности.
Г-нъ де-Водре обернулся и, приблизившись къ охотнику, спросилъ:
-- Больше ничего нѣтъ новаго?
-- Есть, полковникъ, отвѣчалъ Рабюссонъ, оставивъ сторожевую собаку, которую ласкалъ, и вытянувшись во весь ростъ:-- я долженъ еще доложить вамъ, что, проходя трамблёскимъ лѣсомъ, слышалъ я два выстрѣла, немедленно послѣдовавшіе одинъ за другимъ; вероятно, изъ двуствольнаго ружья.
-- Опять! вскричалъ баронъ съ гнѣвомъ, ибо онъ въ высшей степени раздѣлялъ ненависть къ браконьерамъ, общую всѣмъ владѣльцамъ лѣсовъ: -- и ты поймалъ негодяя?
-- Къ-несчастію, нѣтъ; я пустился-было за нимъ, но онъ быль проворнѣе меня -- ушелъ. Я выходилъ изъ себя, какъ вдругъ, минутъ пять спустя, вышедъ на дорогу Бѣлаго-Креста, я увидалъ -- кого бы вы думали? адвоката Фруадво!
-- Это онъ! сказалъ г-нъ де-Водре съ увѣренностію.
-- Разумѣется, г-нъ полковникъ; онъ самый отчаянный браконьеръ въ здѣшнемъ краю. Ну, да ужь я подкараулю его, и онъ не унесетъ всѣхъ куропатокъ, которыхъ перестрѣлялъ у насъ. Этотъ негодяй былъ пойманъ только одинъ разъ, и то не мною!
-- Можно повѣситься съ горя, сказалъ баронъ улыбнувшись, не смотря на свою досаду.-- Что же ты сказалъ почтенному Фруадво?
-- Что мнѣ было говорить ему? Онъ шелъ по общинной дорогѣ; ружье у него было подъ мышкой, собака шла смирно; проклятый Пирамъ его шелъ по его пятамъ, какъ ни въ чемъ не бывалъ; лицемѣръ! Что же мнѣ было говорить ему?