Сцена другаго рода происходила въ то же время въ кабинетѣ г. Гранперрена.
Кабинетъ его состоялъ изъ довольно-обширной комнаты, освѣщенной двумя окнами, выходившими въ садъ; бѣлыя, лакированныя деревянныя стѣны тя были почти-совершенно закрыты шкафами краснаго дерева. На полкахъ, вмѣсто книгъ, которыхъ нигдѣ не было видно, лежали въ методическомъ порядкѣ красивые образчики разныхъ минераловъ. Кромѣ этой коллекціи, весьма-приличной въ кабинетѣ желѣзнозаводчика, украшеніе комнаты состояло изъ часовъ, довольно-дурнаго вкуса, поставленныхъ на каминѣ, между двумя подсвѣчниками такого же вкуса и двухъ старыхъ портретовъ, поврежденныхъ временемъ и висѣвшихъ по сторонамъ главной двери.
Одна изъ этихъ фамильныхъ картинъ представляла бородатаго воина въ латахъ съ наручниками, какіе носили еще въ концѣ шестнадцатаго столѣтія; другая изображала не столь воинственно-вооруженнаго и не столь бородатаго воина, искупавшего, однакожь, эти два недостатка блистательнымъ мундиромъ мушкетеровъ временъ Лудовика XIV и однимъ изъ тѣхъ необъятныхъ париковъ, кудри которыхъ, въ царствованіе великаго короля, разсыпались подобно львиной гривѣ по плечамъ всѣхъ порядочныхъ людей.
Эти два портрета, съ полудюжиною другихъ, имъ подобныхъ, составляли наличность приданаго Клариссы де-ла-Жантьёръ. Г-нъ Гранперренъ, питавшій необыкновенную склонность къ дворянству, не смотря на свое плебейское происхожденіе, а, быть-можетъ, и по причинѣ такого происхожденія, размѣстилъ эти почтенные портреты по главнымъ покоямъ своего жилища такимъ образомъ, чтобъ который-нибудь изъ нихъ былъ у него непремѣнно передъ глазами, работалъ ли онъ въ своемъ кабинетѣ, сидѣлъ ли въ гостиной, обѣдалъ ли въ столовой, -- словомъ, всегда.
Къ-сожалѣнію, это не были предки желѣзнозаводчикв, который, не смотря на свою страсть къ деньгамъ, купилъ бы ихъ частію своего состоянія, еслибъ это былъ товаръ продажный. Почтенный промышленикъ изъ всѣхъ своихъ предковъ зналъ только отца, въ-продолженіе тридцати лѣтъ управлявшего заводомъ, который послѣ самъ купилъ, и дѣда, о которомъ онъ умалчивалъ, и не безъ причины, какъ говорили добрые люди мелкаго общества, потому-что упомянутый дѣдъ вышелъ изъ Сен-Флура, своей родины, съ мѣшкомъ на спинѣ, въ которомъ хранились элементы будущаго богатства -- необходимыя орудія нѣсколько-шумнаго ремесла, которымъ, съ незапамятныхъ временъ, славится часть жителей этого пріятнаго города. За этимъ дѣдомъ, происхожденіе котораго, какъ читатели видѣли, было очень-недвусмысленно, родъ Граннерреновъ терялся во мракъ неизвѣстности.
Не имѣя права говорить: "мои предки", кузнечный заводчикъ утѣшалъ себя тѣмъ, что говорилъ: "предки моей жены"... Онъ такъ часто повторялъ эти слова, что можно было предположить въ немъ желаніе отразить на себѣ часть аристократическаго блеска, которымъ сіяли эти почтенные предки. Можетъ-быть, г. Гранперренъ воображалъ, что, по примѣру привилегіи, которого пользовался, по словамъ Мольера, домъ де-ла-Прюдотри, гдѣ большій или меньшій объемъ живота облагороживалъ, что бракъ его съ послѣдней отраслью древней фамиліи де-ла-Жантьеръ уничтожилъ недостатокъ плебейства, которому онъ былъ подверженъ, и не замедлитъ превратить его въ настоящаго дворянина.
Въ ту минуту, съ которой начинается эта сцена, два человѣка, сидившіе по сторонамъ бюро, перпендикулярно поставленнаго въ простѣнкѣ между окнами, разговаривали съ возраставшимъ жаромъ собесѣдниковъ, несовсѣмъ-согласующихся въ спорѣ чрезвычѣйно-занимѣтельномъ.
Одинъ изъ нихъ былъ самъ г. Гранперренъ, человѣкъ лѣтъ пятидесяти, одаренный довольно-величественною дородностью и наружностію, которую можно бы назвать почтенною, еслибъ выраженіе неуместной гордости не портило патріархальнаго характера, придаваемаго лицу его красивыми кудрями сѣдыхъ волосъ.
Другой, годами десятью моложе, былъ г. де-Буажоли, тотъ самый, который, не показываясь, съ любопытствомъ слѣдилъ изъ окна гостинницы Коня-Патріота за шумными сценами, происходившими утромъ того дня на площади.
Совѣтникъ маконской префектуры былъ человѣкъ тощій, худощавый, черноволосый, съ узкимъ лбомъ, желчнымъ цвѣтомъ лица, живыми глазами и съ физіономіей, походившей вмѣстѣ на сороку и лисицу; онъ былъ церемоніально одѣтъ въ черномъ, какъ и хозяинъ завода, но кромѣ того у него было украшеніе, недостававшее еще послѣднему, именно въ петличкѣ фрака его красовалась ленточка почетнаго-легіона.