Впечатлѣніе, произведенное на Фруадво одною мыслію о томъ, что онъ долженъ былъ явиться передъ Викториной и родными ея въ этомъ жалкомъ видѣ, внезапно вывело это изъ мрачной неподвижности. Не отвѣчая ни слова г-ну де-Водре, не бросивъ даже взгляда въ ту сторону, гдѣ онъ могъ увидѣть молодую дѣвушку, онъ съ отчаяніемъ ударилъ себя въ лобъ и побѣжалъ по шлюзамъ назадъ, въ ту сторону, съ которой пришелъ.
-- Съ ума вы сошли? вскричалъ т. де-Водре, поѣхавшій водою вслѣдъ за бѣглецомъ съ самымъ доброжелательнымъ намѣреніемъ; но это обстоятельство заставило адвоката, подгоняемаго уже желаніемъ скрыть свое униженіе отъ всѣхъ взоровъ, ускорить шаги, и лодка не успѣла еще догнать его, какъ онъ добѣжалъ до конца шлюзъ и поспѣшно выскочилъ на беретъ.
Тамъ ожидало это новое испытаніе.
Въ саду сборщика подателей, г-жа Бержре и Урсула Шавле, злобныя лица которыхъ выглядывали изъ-за кустовъ жимолости, клохтали, какъ двѣ озлобленныя индѣйки. Когда несчастный адвокатъ проходилъ мимо этого сада, гармоническое дуо усилилось и оживилось.
-- Господинъ Фруадво! вскричала Урсула съ торжествующею ироніею:-- что это вы идете мимо, и не поклонитесь?.. Ахъ, Боже мой! да что это съ вами? Вы промокли съ толовы до ногъ! Ужь не изъ воды ли вы? Что за идея купаться въ такой холодъ и еще въ платьѣ!.. въ совершенно-новомъ платьѣ! Вы страннымъ образомъ спрыснули новинку!
Мамзель Бержре пришла, при видѣ грешника, наказаннаго, по словамъ ея, перстомъ Божіимъ, въ восторгъ...
Преслѣдуемый дикими криками, Фруадво побѣжалъ по тропинкѣ, самъ не зная куда идетъ, и вскорѣ исчезъ.
Господинъ де-Водре, преслѣдовавшій его, доплылъ въ лодкѣ до самаго противоположнаго берега. Видя безполезность преслѣдованія, онъ причалилъ къ берегу и обратился къ двумъ старымъ дѣвамъ, продолжавшимъ воспѣвать побѣдную пѣснь въ нѣсколькихъ шагахъ отъ него.
-- Мамзель Бержре и мамзель Шавле! закричалъ онъ имъ громонымъ голосомъ: -- если вы не перестанете сейчасъ же визжать, такъ я зацѣплю васъ обѣихъ багромъ и потащу за собою въ воду.
При этомъ грозномъ восклицаніи и, особенно, при видъ остраго крючка на концѣ длинной палки, которымъ угрожалъ имъ баронъ, обѣ ханжи, пораженныя паническимъ страхомъ, невольно присѣли за кустами, какъ-бы для того, чтобъ уклониться отъ перваго удара; потомъ, не отвѣчая ни слова,-- такъ испугалъ ихъ колоссальный дворянинъ, готовый закинуть на нихъ крючокъ,-- онѣ пустились бежать со всѣхъ ногъ и вскоре исчезли за кустами, какъ исчезаютъ въ туманъ вѣдьмы Макбета.