-- Подавать, сказала хозяйка.
-- Какой непріятный случай! сказалъ ей вполголоса г. де-Буажоли:-- я лишаюсь возможности переговорить съ г. Фруадво.
-- Займитесь только барономъ де-Водре, это главное, отвечала Кларисса тѣмъ же голосомъ.-- Что же касается до г. Фруадво, такъ, можетъ-быть, я одна съ нимъ слажу. Аттакуйте только барона.
-- Положитесь на меня, сударыня, возразилъ политическій макдеръ съ хитрой усмѣшкой:-- я поджидаю кабана и, хоть бы онъ былъ еще вдесятеро-свирѣпѣе, надѣюсь, не уйдетъ отъ меня.
Нѣсколько минутъ спустя, гости, между которыми, кромѣ знакомыхъ намъ лицъ, было человѣкъ около пятнадцати департаментскихъ избирателей, усѣлись вокругъ стола, отличавшагося пышнымъ изобиліемъ, составляющимъ главный характеръ обѣдовъ желѣзнозаводчиковъ.
По правую сторону г-жи Гранперренъ сидѣлъ баронъ де-Водре, а по лѣвую г. де-Буажоли.-- Викторина сидѣла возлѣ отца, по другую сторону котораго, на мѣстѣ, сначала назначенномъ адвокату Фруадво, находился Шавле. Другіе гости, фермеры и промышленики, мелкіе владельцы или чиновники, но почти все шатожиронскіе граждане, усѣлись какъ попало.
Это гастрономическое и политическое собраніе, въ которомъ-были всѣ избиратели того кантона, сколько-нибудь зависѣвшіе отъ правительства, отличалось отсутствіемъ мирпаго судьи Бобилье и мэра Амудрю, такъ точно, какъ, во время римскаго тріумвирата, публичныя церемоніи отличались отсутствіемъ избирателей Кассія и Брута. Но въ глазахъ гостей, отсутствіе двухъ важныхъ чиновниковъ съ избыткомъ вознаграждалось неожиданнымъ и, повидимому, весьма-многозначительнымъ присутствіемъ барона де-Водре, этого наиболѣе-уважаемаго въ кантонѣ. лица; сверхъ-того, всѣ знали, что и адвокатъ Фруадво, другое важное лицо, имевшее значительное вліяніе, также присутствовалъ бы на этомъ обѣдѣ, еслибъ не сдѣлался жертвой неожиданнаго приключенія.
Хотя избиратели министерской партіи должны были надеяться, что кандидатъ ихъ восторжествуетъ, однакожь начало обеда было холодно и молчаливо. Всѣ ѣли и пили очень-много, но говорили весьма-мало. Кромѣ хозяевъ дома и гостей, сидѣвшихъ возлѣ нихъ, всѣ говорили тихимъ голосомъ, отрывисто и иногда съ таинственнымъ видомъ; некоторые изъ гостей были не въ духѣ, другіе озабочены.
Какъ человѣкъ умный и опытный, г. де-Буажоли тотчасъ понялъ, что причиной холодности или, лучше сказать, общей озабоченности, былъ пріездъ маркиза де-Шатожирона. По неожиданному и пагубному случаю, торжественный пріездъ подавлялъ тяжестію всей своей публичной пышности тихій, уединенный обѣдъ правительственнаго кандидата. Очевидно было, что, благодаря нѣкоторымъ щедротамъ, искусно расточеннымъ, маркизъ пріобрѣлъ расположеніе большинства шатожиронскаго народонаселенія; и, какъ обыкновенно бываетъ въ подобныхъ случаяхъ, торжество маркиза навело на приверженцевъ его политическаго соперника нѣкотораго рода упыніе, готовое обратиться даже въ отчаяніе.
Г. де-Буажоли, поддерживая довольно-незначительный разговоръ, не пропускалъ мимо ушей ни одного чужаго слова и услышалъ, какъ одинъ изъ чиновниковъ при кадастре таинственно шепнулъ своему сосѣду: