Замѣтивъ, что они оба могли признать другъ друга безъ опасности компрометировать себя, старинные пріятели заговорили.
-- За какимъ чортомъ вы въ-этой харчевнѣ? спросилъ г. де-Ланжеракъ.
-- Какая буря занесла васъ на эту негостепріимную землю? сказалъ г. де-Буажоли.
-- Я не столько бъ удивился, еслибъ мы встрѣтились въ Кохинхинѣ?
-- И я тоже. Давно ли вы здѣсь?
-- Со вчерашняго дня; а вы, любезнѣйшій Миронъ?
Услышавъ во второй разъ это не слишкомъ-аристократическое имя, совѣтникъ префектуры не могъ скрыть легкой гримасы.
-- Любезный Пишо, отвѣчалъ онъ: -- полусгнившая лѣстница, на которой мы теперь бесѣдуемъ, весьма-неудобоая конверсаціонная зала, какъ говорятъ въ Баденѣ. На разстояніи шести футовъ отсюда у меня есть временная конура, великолѣпіе которой ни мало не уступаетъ великолѣпію помянутой лѣстницы, но въ ней есть, по-крайней-мѣрѣ, пара соломенныхъ стульевъ, на которыхъ мы можемъ присѣсть.
При повтореніи имени Пишо, виконтъ закусилъ свои бѣлокурые усы, но удержался отъ возраженія.
Минуту спустя, старые знакомцы сидѣли въ комнатѣ, занятой старшимъ изъ нихъ со вчерашняго дня.