-- Не-уже-ли я разорвалъ пеньюаръ маркизы? спросилъ г. Бобилье, покраснѣвъ.
-- Это бы еще не бѣда! отвѣчала угрюмо старая Катерина: -- а то это пеньюаръ г-жи де-Бонвало; съ нею сдѣлается истерика, когда она увидитъ, что вы изъ него сдѣлали! Ахъ, ты Боже мой! Да какъ же это можно? отличнѣйшій жаконетъ! валансьенскія кружева по двадцати франковъ мэтръ!
-- Какія тутъ жаконетъ и кружева! вскричалъ старикъ, преспокойно принявшись за прежнее, то есть, продолжая рвать пеньюаръ; драгоцѣннѣйшіе наряды вдовы не казались ему столь неприкосновенными, какъ малѣйшая вещица г-жи де-Шатожиронъ; лучше разорвать пеньюаръ, хоть бы онъ стоилъ двѣ тысячи, а не двѣсти франковъ, нежели дать время злодѣямъ поджечь замокъ!
-- Поджечь замокъ! повторили два или три голоса съ выраженіемъ ужаса.
-- Да, поджечь замокъ! Потому-что разбойники, вой которыхъ слышенъ отсюда, способны на все, и мнѣ нужно, наконецъ, показаться. Итакъ, чтобъ дѣло шло скорѣе, примитесь за него въ четыре руки.
-- И вы думаете, что уймете ихъ своимъ шарфомъ? спросила старшая субретка съ видомъ дерзкаго сомнѣнія.
-- Еслибъ надобно было унять тебя, Катерина, такъ я самъ, усомнился бы въ могуществѣ своего шарфа; но ихъ тамъ не болѣе сотни крикуновъ: слѣдовательно, мнѣ легче будетъ унять ихъ, нежели заставить тебя промолчать четверть часа.
Катеринѣ очень хотѣлось швырнуть на полъ сшитый уже вполовину шарфъ, но она удержалась, скрыла свою досаду и продолжала шить, потому-что старый мирный судья пользовался такимъ уваженіемъ владѣтелей замка, что никто изъ слугъ не смѣлъ его ослушаться.
Пока старая служанка, къ которой подошла на помощь одна изъ горничныхъ, дошивала импровизованный шарфъ, въ которомъ мирный судья хотѣлъ выйдти къ нарушителямъ спокойствія во всемъ величіи человѣка, представляющаго законъ, садовникъ Туано вышелъ изъ угла, въ которомъ онъ прятался до-сихъ-поръ.
-- Г-нъ мирный судья, сказалъ онъ, шаркнувъ правой погой: -- я не имѣлъ еще чести благодарить васъ...