-- Мое условіе состоитъ въ томъ, сказалъ г. де-Водре, повысивъ голосъ:-- чтобъ вы безпрекословно и въ точности слѣдовали моимъ совѣтамъ.
-- Это совершенно-справедливое условіе, господинъ баронъ, отвѣчалъ дядя Фурнье, почтительно поклонившись.
-- Посмотрѣлъ бы я, сказалъ виноградарь Жаконе:-- кто осмѣлится не послушаться васъ!
-- Принимаете ли вы мое условіе?
-- Принимаемъ, принимаемъ! отвѣчали почти всѣ крестьяне.
-- Вы, кажется, почти всѣ согласны; но, можетъ-быть, между вами найдутся и такіе, которые не пріймутъ моего условія?
-- Посмотрѣлъ бы я! повторилъ еще разъ дюжій виноградарь, окинувъ всѣхъ присутствующихъ грознымъ взглядомъ.
-- Смирно, Жаконе! строго вскричалъ баронъ: -- если кто-нибудь изъ васъ не питаетъ ко мнѣ полной, неограниченной довѣренности, если кто-нибудь знаетъ другаго, лучшаго совѣтника, тотъ пусть скажетъ открыто.
Никто не прерывалъ глубокаго молчанія.
Г. де-Водре не имѣлъ ни малѣйшаго желанія отказаться отъ власти, которую имѣлъ до-сихъ-поръ надъ жителями стараго селенія. Угрожая имъ отступленіемъ отъ ихъ дѣлъ, онъ имѣлъ въ виду показать имъ яснѣе, сколько они нуждались въ немъ, и, говоря конституціоннымъ слогомъ, подновить свою власть изъявленіемъ народной преданности.