V.
Сельскій адвокатъ.
Г. Бобилье и оба Амудрю, оставшись побѣдителями, вскорѣ оставили поле битвы и вмѣстѣ пошли къ общему ихъ дому. Мэръ, поспѣшившій спрятать шарфъ въ карманъ, шелъ опустивъ голову и весьма-недовольный одержанной побѣдой; сынъ же его, напротивъ, шелъ гордо, воинственно, какъ офицеръ, оказавшій услугу своей отчизнѣ и ожидающій повышенія въ чинѣ; но какъ ни была горда его осанка, она не могла сравниться съ гордымъ самодовольствіемъ, выражавшимся на лицѣ мирнаго судьи. Помышляя о побѣдѣ, одержанной надъ якобинцемъ Туссёномъ-жилемъ, котораго онъ давно уже терпѣть не могъ, Бобилье самъ себе казался такъ же великъ, какимъ показался, однажды, Клеб е ру предводитель египетской арміи.
На площадь начинали стекаться со всехъ сторонъ пожарные, сзываемые Туаномъ продолжавшимъ барабанить изо всехъ силъ. Въ этомъ отношеніи, могущественному вліянію хозяина Коня-Патр і ота былъ нанесенъ сильный ударъ. Между подчиненными его, весьма-немногіе могли преодолѣть искушеніе представиться своимъ согражданамъ въ новыхъ, блестящихъ каскахъ, и, прибавимъ изъ уваженія къ исторической точности, ихъ не мало приманивалъ обѣдъ, главный эпизодъ празднества, приготовленный въ замкѣ и о которомъ хитрый мирный судья не преминулъ извѣстить всѣхъ.
Во всѣхъ группахъ съ жаромъ спорили о происшедшемъ, и ожидаемый пріѣздъ маркиза послужилъ поводомъ ко многимъ частнымъ раздорамъ. Смотря по своимъ политическимъ мнѣніямъ -- кто во Франціи не имѣетъ своего политическаго мнѣнія!-- каждый вступался или за капитана пожарной команды, или за начальствующія власти. По словамъ однихъ, Туссенъ-Жиль былъ жертвой муниципальной и судейской власти; по словамъ другихъ, онъ былъ забіяка, дерзкій нарушитель общественнаго спокойствія.
-- Зачѣмъ онъ буянитъ? говорили послѣдніе:-- что ему сдѣлалъ г. маркизъ де-Шатожиронъ? по какому праву хочетъ онъ воспрепятствовать намъ принять достойнымъ образомъ почтеннаго молодаго человѣка, приславшаго такія славныя каски нашимъ пожарнымъ и обѣщавшегося украсить нашу церковь картинами?
-- На мѣстѣ капитана, вскричалъ одинъ изъ самыхъ разгоряченныхъ: -- я не уступилъ бы! Я думалъ, что у него болѣе твердости.
-- Постойте, отвѣчалъ сосѣдъ его: -- этимъ дѣло не кончилось. Я знаю Туссена-Жиля: онъ, пожалуй, подожжетъ все селеніе съ четырехъ концовъ, а ужь отмститъ причиненное ему оскорбленіе.
-- Подожжетъ селеніе съ четырехъ концовъ! Самому же пріидется тушить!
-- Видѣли ли вы, говорилъ другой: -- какъ Филиппъ Амудрю взялъ его за воротникъ? Молодецъ, лейтенантъ!