По прошествіи нѣсколькихъ минутъ, общее желаніе, заключавшееся въ этихъ словахъ, исполнилось, и по всей площади отъ группы до группы пронеслись восклицанія:
-- Вотъ адвокатъ; вотъ г. Фруадво; что скажетъ г. адвокатъ Фруадво?
Нѣсколько-напыщенное выраженіе, съ которымъ шатожиронскіе произносили два слова: адвокатъ Фруадво, не должно изумлять читателя. Въ селеніяхъ, послѣ священника, къ которому питаютъ глубокое уваженіе, важнѣйшая особа -- адвокатъ; даже докторъ ниже его, ибо забота о своихъ выгодахъ для крестьянъ важнѣе заботы о здоровьи.
Въ глазахъ людей, привыкшихъ къ однообразной, строгой одеждѣ, къ важной, иногда нѣсколько тугой поступи членовъ парижского сословія стряпчихъ, адвокатъ-Фруадво показался бы существомъ необыкновеннымъ и аномальнымъ. Натуралистъ не сразу рѣшлся бы поставить въ разрядъ черепокожихъ жесткокрылыхъ насѣкомыхъ, стаями водящихся тамъ, гдѣ крошатся тяжбы, неправильнаго землянаго жука, описаніе котораго слѣдуетъ ниже:
Лѣта -- около тридцати; ростъ -- средній; сложеніе -- крѣпкое, хорошо развитое; физіономія -- не совcѣмъ-благородная, но за то выразительная, перемѣнчивая; лицо -- свѣжее отъ природы и загорѣлое; волосы рыжіе, курчавыe, соединенные отъ одного уха къ другому бакенбардами въ видѣ цвѣта нѣсколько-посвѣтлѣе, то-есть почти-краснаго; блуза и панталоны изъ сѣраго тика; штиблеты и охотничьи полусапожки; на головъ старая синяя суконная фуражка; на спинѣ ягдташъ; подъ мышкой ружье; позади охотничья собака, -- таковъ былъ адвокатъ Фруадво, изъ описанія портрета котораго мы не сочли за нужное исключить собаку, ибо, вопреки обвиненію Рабюссона въ лицемѣрствѣ, вѣрный Пирамъ былъ искренно привязанъ къ своему господину, платившему ему тѣмъ же, такъ-что они никогда, даже во время засѣданія въ судѣ, не разставались.
Адвокатъ Фруадво прямо направилъ шаги къ гостинницѣ Коня-Патріота, посреди двухъ рядовъ шатожиронскихъ гражданъ и крестьянъ сосѣднихъ деревень, почтительно разступавшихся и снимавшихъ предъ нимъ шапки. Нѣкоторые изъ тѣхъ, которые пришли въ Шатожиронъ-ле-Буръ по какому-нибудь спорному дѣлу, старались подойдти къ нему и просили заняться ихъ дѣлами, или подать добрый совѣтъ; но на всѣ эти просьбы, изъ которыхъ нѣкоторыя были произнесены умоляющимъ голосомъ, адвокатъ отвѣчалъ отрывисто, какъ-будто бы уваженіе кліентовъ болѣе надоедало, нежели льстило ему:
"Послѣ... теперь мнѣ некогда... Сегодня я занятъ своимъ дѣломъ... Совѣта просишь?.. Послѣ засѣданія я буду въ гостинницѣ Коня-Патріота..."
Въ то самое время, когда сельскій адвокатъ подходилъ къ гостинницъ, дверь которой оставалась запертою послѣ бѣшенаго отступленія трактирщика, въ нижнемъ окнѣ съ шумомъ отворилось окно, и въ немъ показалось пылающее, какъ раскаленное желѣзо, свирѣпое лицо капитана Туссена-Жиля.
-- Пожалуйте сюда, г. Фруадво! пожалуйте! кричалъ онъ съ поспѣшностью полководца, претерпѣвшаго уронъ и надѣющагося поправить свои дѣла при видѣ приближающегося подкрѣпленія.
-- Здравствуйте, капитанъ! отвѣчалъ адвокатъ: -- что это вы такъ раскраснѣлись?