-- А вотъ какъ: я цѣлыя двѣ недѣли работалъ въ замкѣ; былъ во всѣхъ покояхъ, гдѣ чинили потолки и камины, а между-прочимъ и въ спальнѣ старухи.
-- А почему ты знаешь, что это была ея спальня?
-- Экой какой! Старый чортъ Бобилье съ утра до ночи не давалъ намъ покоя...
-- Но что жь общаго...
-- Да выслушай; эта старая обезьяна почти не отходила отъ насъ. "Послать работниковъ въ комнату г-на маркиза!" говорилъ онъ; или: "какъ, лѣнтяи! потолокъ въ комнатѣ г-жи маркизы еще не готовъ?" или: "затопите каминъ въ комнатѣ вдовы, чтобъ посмотрѣть, не дымитъ ли онъ". Вотъ какимъ образомъ узналъ я гдѣ спальня старухи.
-- Такъ это ее-то и называютъ вдовой?
-- Не-уже-ли жь ты не узналъ ея? Она сидѣла вчера въ каретѣ возлѣ маркизы, и сегодня была съ нею у обѣдни.
-- Такъ гдѣ же эта шельмовская спальня?
-- Пойдемъ, я покажу тебѣ ея окна.
Бродяги осторожно пошли по дорогѣ, гдѣ нѣсколько минутъ тому прошли вдова и виконгъ, и хоть аллея доходила вплоть до самаго замка, однакожь они остановились у опушки парка. Цвѣтникъ, расположенный по французскому манеру, отдѣлялъ ихъ отъ замка, фасадъ котораго былъ въ настоящую минуту ярко освѣщенъ лупой.