-- Нечего дѣлать! сказалъ ему Ираклій, котораго онъ засталъ съ маркизой въ одной изъ залъ нижняго этажа:-- г-жа де-Бонвало осталась непреклонною.
-- Она уѣхала? спросилъ г. де-Водре.
-- Часъ тому назадъ.
-- Сожалѣю, что я не могъ проститься съ него.
-- Я сожалѣю объ этомъ болѣе васъ, сказала г-жа де-Шатожиронъ, искренно огорченная внезапнымъ отъѣздомъ матери.
-- Жена моя увѣрена, сказалъ маркизъ:-- что еслибъ вы присоединили свои просьбы къ нашимъ, то г-жа де-Бонвало согласилась бы остаться, и она очень-сердита на васъ за то, что вы не пришли.
-- Мнѣ кажется, возразилъ баронъ:-- что если ваша матушка ее уступила ни вашимъ просьбамъ, ни просьбамъ Ираклія, то ужь вѣрно не послушалась бы меня; впрочемъ, она уѣхала, вѣроятно, не на долго.
-- Не знаю, возразилъ Шатожиронъ:-- г-жа де-Бонвало сказала нѣсколько словъ, по которымъ я заключаю, что она намѣрена остаться довольно-долго за границей.
-- Такъ она не въ Парижъ поѣхала?
-- Совсѣмъ нѣтъ; она объявила намъ, что намѣрена ѣхать въ Италію.