Адріенъ Пишо, прибывшій въ Шалонъ наканунѣ вечеромъ, нѣсколько часовъ спустя послѣ вдовы, то-есть очень-поздно, не имѣлъ возможности свидѣться съ нею.
-- Надобно быть осторожнымъ, сказалъ онъ про-себя:-- школьническою поспѣшностью я могу вспугнуть пятидесятилѣтнюю невинность; благоразуміе требуетъ, чтобъ я представился ей не ранѣе, какъ на пароходѣ; тамъ ей ужь некуда будетъ бѣжать, и она должна будетъ по-неволѣ доплыть со мною до гавани гименея.
Лже-виконтъ былъ такъ занятъ мыслями о бракѣ или, лучше сказать, о милліонахъ, что не обратилъ никакого вниманія на великана въ синемъ плащѣ, какъ-бы стоявшаго на часахъ на набережной, противъ самаго того мѣста, гдѣ былъ пароходъ еще на якорѣ.
Прождавъ довольно-долго, баронъ увидѣлъ наконецъ героиню романа, къ которому онъ рѣшился прибавить неожиданную главу. Г-жа Бонвало вышла изъ гостинницы, находившейся на площади; за нею слѣдовали только горничная и лакей, къ которымъ она имѣла полную довѣренность. Прочая прислуга ея осталась въ Шатожиронѣ, куда должна была воротиться и карета, въ которой она пріѣхала. Нѣсколько носильщиковъ были нагружены чемоданами, сундуками и картонами, безъ которыхъ она, какъ и всѣ кокетки зрѣлыхъ лѣтъ, не пускалась въ дорогу.
При видѣ интересной вдовушки, г. де-Водре прямо пошелъ къ ней на встрѣчу, бросивъ, однакожъ, свою сигару и пригладивъ усы. Въ наружности его произошелъ совершенный переворотъ; казалось, нѣсколько-грубая кора сельскаго дворянина треснула и выставила наружу ловкость и свѣтскую любезность отставнаго офицера королевской гвардіи.
-- Сударыня, сказалъ онъ, ловко поклонившись: -- позвольте преданнѣйшему слугѣ предложить вамъ свою руку и проводить васъ до парохода.
-- Какъ! вы здѣсь, мосьё де-Водре! вскричала г-жа Бонвало съ крайнимъ изумленіемъ: -- по какому случаю вы здѣсь, въ Шалонь?
-- Позвольте васъ увѣрить, сударыня, что я пріѣхалъ сюда совсѣмъ-неслучайно, отвѣчалъ баронъ, вѣжливо взявъ вдову подъ руку.-- Такъ у васъ здѣсь есть дѣла?
-- Никакихъ дѣлъ нѣтъ.
-- Вы возбуждаете мое любопытство, сказала вдова; замѣтивъ перемѣну, происшедшую въ обращеніи сельскаго дворянина, она сочла долгомъ быть любезной, или, лучше сказать, пожеманиться: -- вы пріѣхали въ Шалонъ не случайно и не по дѣламъ; такъ зачѣмъ же?