Настоятельница не замедлила послѣдовать этому совѣту. Идея о возможности сближенія между одной изъ ея пансіонерокъ и молодымъ человѣкомъ, будь онъ богатъ, какъ Ротшильдъ, и во всѣхъ отношеніяхъ достоенъ Монтіоновской преміи, эта идея способна была повергнуть въ ужасъ почтенную даму, а тѣмъ болѣе, когда это относилось къ графинѣ де-Монторни, богатой наслѣдницѣ, и къ человѣку неимѣющему гроша за душой.
Возмущенная настоятельница не могла и подумать объ этомъ безъ содраганія.
Такъ что доктору Маріону стоило большихъ усилій воспрепятствовать немедленному разрыву между графиней и семействомъ де-Ламбакъ.
Но само собой разумѣется, что послѣ этого, посѣщенія графиней замка были чрезвычайно рѣдки; подъ различными предлогами, настоятельница старалась отклонять графиню отъ этихъ визитовъ.
Впрочемъ, въ это время, монастырь сдѣлался менѣе скученъ для молодой дочери Шарля де-Монторни, такъ какъ въ немъ появилась новая пансіонерка, Луиза Дюваль, дочь одного полковника, которая вкусами и наклонностями очень походила на графиню, такъ что молодыя дѣвушки скоро сдѣлались неразлучны.
Луиза Дюваль вступила въ монастырь въ тотъ самый годъ, когда умеръ графъ Монторни.
Чувствуя приближеніе смерти, графъ не имѣлъ болѣе силы бороться съ влеченіемъ сердца и любовь къ дочери взяла верхъ. Слабѣющей рукой написалъ онъ настоятельницѣ, что, въ случаѣ неблагопріятнаго оборота болѣзни, онъ хотѣлъ бы видѣть свою дочь, и что поэтому онъ проситъ устроить такъ, чтобы можно было, въ каждую минуту, отправить Маргариту въ дорогу, конечно съ надежнымъ провожатымъ.
Послѣднее условіе всего болѣе затрудняло настоятельницу и она рѣшилась посовѣтоваться со своимъ духовникомъ и докторомъ.
Духовникъ пожалъ плечами и объявилъ, что не намѣренъ тащить такъ далеко свою рясу и сверхъ того подвергаться еще опасности пріѣхать къ еретикамъ, такъ какъ старый графъ пользовался репутаціей невѣрующаго и вольнодумца.
Докторъ, въ свою очередь, не могъ покинуть своихъ кліентовъ и далъ понять настоятельницѣ, что для сопровожденія графини годится лучше всего де-Ламбакъ-отецъ.