Маргарита почувствовала себя успокоенной этимъ веселымъ видомъ и невольно говорила себѣ: "это невозможно".
-- Нѣтъ, не можетъ быть, чтобы для меня не было мѣста въ этомъ чудномъ свѣтѣ, какъ! весна придетъ, а я буду лежать въ гробу холодная и неподвижная! Нѣтъ, мое сердце возмущается при этой мысли, я слишкомъ молода, чтобы умереть, я не хочу умирать!...
Молодые люди никогда не могутъ безъ печали думать о смерти, для нихъ будущность полна обѣщаній, осуществленія которыхъ онѣ хотятъ дождаться.
Маргарита, чувствуя въ себѣ такъ много жизненной силы, не могла вѣрить смерти. Какъ могла она умереть. Она была такъ молода!
Она не могла предвидѣть, что въ одной изъ залъ обширнаго зданія на Сенѣ, паукъ плелъ паутину, и что этотъ наукъ въ бѣломъ галстукѣ, называвшійся Морисомъ Делафоржемъ и королевскимъ прокуроромъ, заставилъ наблюдать за дѣйствіями прекраспаго ребенка, называвшаго себя Маргаритой де-Монторни.
Ей и въ голову не приходило, что палачъ уже сторожилъ свою жертву.
Можетъ быть этотъ человѣкъ уже зналъ, что произошло въ замкѣ Трамбль, зналъ какой будетъ процессъ и каковъ долженъ быть его результатъ...
Паркъ Монторни былъ громаденъ и когда молодыя дѣвушки снова подъѣхали къ замку, окончивъ прогулку, мужество возвратилось къ Маргаритѣ и ея свободный умъ преодолѣлъ заботы о завтрашнемъ днѣ. Не въ ея характерѣ было быть долго озабоченной. Поэтому она отбросила всякое безпокойство, какъ тяжелую ношу и принялась сама разговаривать съ оживленіемъ.
Амели де-Рошбейръ была очень въ духѣ, она смѣялась восхищаясь своей кузиной и то, чего не могла понять въ ея словахъ, то и казалось ей самымъ глубокимъ и замѣчательнымъ. Она гордилась, думая объ успѣхѣ, который ожидаетъ Маргариту въ свѣтѣ.
Надежда соединить два дома, де-Рошбейръ и де-Монторни не осуществилась, но всѣ были убѣждены, что Маргарита сдѣлаетъ блестящую партію, которая придастъ новый блескъ знаменитому дому, отъ котораго она происходитъ.