-- Вы помните племянницу мадамъ де-Ламбакъ, Генріетту Жаке? продолжалъ прокуроръ.
-- Да, сударь, я уже сто разъ говорила это, право это очень тяжело, для такой дѣвушки какъ я быть принужденной выслушивать всѣ эти глупости вмѣсто того, чтобы работать, я говорю правду, сударь, вы извините меня.
-- Какого цвѣта были глаза у Генріетты Жаке? повелительно спросилъ ее прокуроръ.
-- Ну! этого я навѣрно не знаю, отвѣчала Адель, теребя подбородокъ, я никогда объ этомъ прежде не думала... кажется что голубые, да, голубые какъ небо, хотя волосы ея были черны, какъ вороново крыло.
-- Г. Морель и вы Ватте, сказалъ прокуроръ, вы много разъ и при различныхъ обстоятельствахъ, видѣли ту особу, которая заняла мѣсто Маргариты де-Монторни, какого цвѣта ея глаза?
-- Голубые, отвѣчалъ Ватте.
-- Я могу только подтвердить слова моего товарища, сказалъ Морель; особа, о которой идетъ дѣло, дѣйствительно имѣетъ голубые глаза, тѣмъ болѣе замѣчательные, что обладательница ихъ брюнетка.
-- Въ такомъ случаѣ, я полагаю, господа, что мы приподняли послѣднюю завѣсу, скрывающую это таинственное дѣло, продолжалъ прокуроръ, сегодня я узналъ что несчастная графиня была узнана сестрой Пьереттой и другими монахинями, точно также какъ и докторомъ Маріономъ, поэтому правосудію остается только поразить виновныхъ. Несмотря на всю хитрость замѣшанныхъ въ это дѣло преступниковъ, истина извѣстна намъ вполнѣ. Доказано, что одна особа извлекла пользу изъ преступленія, это та, которая похитила у мертвой ея имя и положеніе въ свѣтѣ, намъ наконецъ удалось открыть это чудовище испорченности, эту волчицу въ образѣ женщины, это Генріетта Жаке, и правосудіе заставитъ ее отвѣтить за преступленіе въ замкѣ Трамбль.
Языкъ Делафоржа былъ пылокъ и энергиченъ. Онъ оставилъ свое притворное добродушіе, чтобы принять роль публичнаго обвинителя, который безъ состраданія требуетъ крови за кровь.
Онъ не прибавилъ больше ни слова и скоро всѣ собравшіеся у Дюваля разошлись, предварительно простившись съ нимъ.