Между тем ужасающие эти жары подняли с океана пары, которые покрыли остров словно огромным зонтом. Вершины гор собирали их вокруг себя, и длинные борозды огней время от времени появлялись у их отуманенных пиков. Скоро ужасные громы потрясли раскатами леса, равнины и долы; проливные дожди, подобные водопадам, хлынули с неба. Пенящиеся потоки понеслись по склонам этой горы; дно котловины стало морем, возвышенность, где стояли хижины, -- маленьким островком, а выход из этой равнины -- шлюзом, откуда беспорядочно уносились вместе с ревущими видами куски земли, деревья и камни.
Вся семья, дрожа, молилась в хижине госпожи де-ла-Тур. Крыша страшно трещала под напором ветра. Хотя дверь и ставни были плотно закрыты, можно было различить сквозь щели строения все предметы: так ярки и часты были молнии. Бесстрашный Поль, сопровождаемый Домингом, ходил от хижины к хижине, несмотря на ярость грозы, тут укрепляя стены новыми подпорками, там глубже втыкая их; он входил внутрь лишь для того, чтобы утешить семью надеждой на скорый возврат хорошей погоды. Действительно, к вечеру дождь стих; юго-восточный пассат принял обычное свое направление; грозовые тучи понесло к северо-западу, и заходящее солнце появилось на горизонте.
Первым желанием Виргинии было снова увидеть место своего отдохновения. Поль робко приблизился к ней и предложил ей руку, чтобы помочь ей идти. Она, улыбаясь, взяла ее, и вместе вышли они из хижины. Воздух был свеж и звонок. Белые дымки поднимались со склонов горы, изборожденных здесь и там пеною потоков, высыхающих повсюду. Что до сада, то он весь был изрыт ужасными оврагами; большая часть плодовых деревьев была вырвана с корнем; большие груды песку покрывали луговины и засыпали купальню Виргинии. Впрочем, оба кокоса стояли на месте и пышно зеленели; но кругом не было ни зелени, ни беседок, ни птиц, исключая нескольких зябликов, которые на вершине ближнего утеса оплакивали жалостным пеньем гибель своих птенцов.
При виде этого опустошения Виргиния сказала Полю: "Вы принесли сюда птиц, а ураган убил их. Вы насадили сад -- он разрушил его. Все гибнет на земле; одно только небо не меняется". Поль ответил ей: "Отчего не могу я дать вам что-либо небесное? Впрочем, даже и на земле у меня нет ничего". Виргиния возразила, краснея: "У вас есть образок святого Павла".
Едва только сказала она это, как он побежал за ним в хижину своей матери. Этот образок был небольшой миниатюрой, изображающей отшельника Павла. Маргарита очень почитала его; она долго носила его на шее, когда стала девушкой; потом, сделавшись матерью, она надела его на ребенка. Случилось даже, что, будучи беременной и покинутой всем светом, она так часто глядела на изображение этого блаженного отшельника, что передала своему ребенку некоторое сходство с ним. Это и заставило ее назвать его этим именем и дать ему в покровители святого, проведшего свою жизнь вдали от людей, которые и ее сначала оскорбили, а затем покинули.
Виргиния, получив из рук Поля этот образок, сказала ему взволнованным голосом: "Брат мой, он всегда будет со мной, пока я жива, и я никогда не забуду, что ты отдал мне единственную вещь, которой обладал на свете". При этом возврате нежности и непринужденности Поль хотел поцеловать ее, но с легкостью птички она ускользнула от него и оставила его вне себя, ничего не понимающим в столь необычном поведении.
Между тем Маргарита говорила госпоже де-ла-Тур: "Отчего бы не поженить нам наших детей? Они питают друг к другу сильнейшую страсть, которой сын не сознает еще. Когда природа заговорит в нем, тщетно будем мы блюсти их. Всего надо опасаться".
Госпожа де-ла-Тур отвечала ей: "Они слишком молоды и слишком бедны. Какое горе для нас, если Виргиния произведет на свет несчастных детей, воспитать которых она, может быть, не смогла бы! Твой черный Доминг очень дряхл, Мария немощна; я сама, дорогой друг, уже пятнадцать лет как чувствую себя постаревшей. Быстро стареешь в жарких странах, а еще быстрее -- в горе. Поль -- единственная наша надежда. Подождем, пока годы выработают в нем характер и пока он сможет поддерживать нас своим трудом. Ты знаешь, что теперь у нас есть лишь хлеб насущный. Если же Поль отправится в Индию на короткий срок, то торговля позволит ему купить нескольких рабов, а по возвращении сюда мы поженим его с Виргинией, ибо, я думаю, что никто не сделает дорогую мою дочь более счастливой, нежели сын твой Поль. Поговорим об этом с нашим соседом".
Действительно, обе дамы посоветовались со мной, и я был одного мнения с ними.
"Моря Индии прекрасны, -- сказал я им. -- Если выбрать благоприятную пору для отправления в Индию, то путешествие продлится самое большее шесть недель; столько же -- и возвращение. Мы соберем на наших участках груз для Поля, ибо у меня есть соседи, которые очень любят его. Дадим ему хотя бы неочищенного хлопка, который нам здесь ни на что не нужен, ибо нет машины, чтобы трепать его; затем -- черного дерева, настолько обыкновенного здесь, что оно служит топливом, и резину, которая пропадает в наших лесах: все это довольно хорошо продается в Индии, а нам тут совершенно бесполезно".