В то время, как она говорила, глаза Билли сузились и брови нахмурились, но не от злобы. Он думал...
Он думал в первый раз в жизни о том, каким он кажется со стороны. Никогда ни один человек не высказал ему так хладнокровно и так сжато, что он о нем думает.
Люди его сорта часто давали ему в сердцах разные гнусные эпитеты и ругали его всячески. Но эта девушка говорила без раздражения, и описание было ясно и картинно. Она объяснила ему причину своего презрения, и каким-то образом это презрение стало ему понятно.
Зная Билли Байрна, можно было наверняка ожидать, что, взбешенный безжалостной критикой девушки, он грубо набросится на нее... Но он этого не сделал. Казалось, что злобу его как рукой сняло.
Он стоял и пристально глядел на Барбару Хардинг, -- это была одна из его странностей: он мог, не мигая, упорно смотреть в глаза другому, -- и в это время в нем произошла какая-то перемена. Он неожиданно увидел, то, что он отказывался видеть раньше, -- прекрасную, храбрую девушку, без страха ожидающую его нападения.
Хотя Билли Байрн считал, что он все еще ненавидит ее, но он почувствовал, что у него не подымутся на нее руки и что он вряд ли сможет теперь поднять руку и на других женщин.
Почему произошла эта перемена, Билли не знал; он просто чувствовал, что это так. Проворчав что-то себе под нос, он круто повернулся к ней спиной и отошел.
Пронеслись первые порывы легкого юго--западного ветра; все матросы занялись установкой запасной мачты и парусов, чтобы воспользоваться им и постараться пристать к берегу, который круто подымался над поверхностью океана в трех милях от "Полумесяца". Ветер крепчал. Небольшой временный парус надулся, и "Полумесяц" тяжело двинулся вперед.
-- Мы должны найти как можно скорее место для высадки, -- сказал шкипер Симе косоглазому Уарду, -- или мы разобьемся вдребезги об эти скалы.
-- Так это и будет, если ветер будет крепчать, -- ответил Уард. -- К этому берегу так же легко пристать, как к неприступной крепости.