Когда он приподнялся и взглянул в окошечко, то в ужасе отшатнулся. Насколько хватал глаз, перед ним было только волнующее безбрежное водное пространство. Тогда наконец он понял, что с ним случилось.
-- А я-то еще собирался объегорить этого типа! -- пробормотал он в беспомощном смущении. -- В дураках-то остался я: смотри--ка, что он со мной выкинул!
В эту минуту наверху послышался шум и в открытом люке показался свет. Билли увидел ноги в огромных сапожищах, спускающиеся сверху по лестнице. Когда вновь пришедший достиг пола и обернулся к нему, Билли узнал незнакомца, который так усердно угощал его накануне.
-- Ну--с, голубчик, как поживаешь? -- спросил, не знакомец.
-- Ловко же ты это сварганил, -- только и ответил Билли.
-- Что ты хочешь сказать? -- спросил другой, на хмурившись.
-- Поди к черту! -- огрызнулся Билли. -- Сам отлично знаешь, что я хочу сказать.
-- Послушай, -- властно проговорил незнакомец, -- не забывайся! Я штурман на этом судне, и, если ты не хочешь иметь неприятностей, то должен говорить со мной почтительно. Меня зовут мистер Уард, и ты должен называть меня "сэр". Понял?
Билли почесал затылок и прищурил глаза. Во всю жизнь никто никогда не говорил с ним таким тоном -- во всяком случае с тех пор, как он вырос. Голова у него ужасно болела, и ему было тошно, страшно тошно.
Он был так поражен своим физическим расстройством, что плохо вникал в то, что ему сказал штурман, а потому прошло достаточно много времени, пока истинные размеры оскорбления, нанесенного его достоинству, проникли в его затуманенный мозг.