— Все уже решено, мой друг. Ты должен умереть.
— Подожди, джэддак, — воскликнул Ная Дан Чи. — Прежде чем ты произнесешь свой приговор, рассмотри такое предложение: если он останется в Хорце навсегда, то не сможет никому рассказать о жизни в городе. Разреши ему жить, но в стенах нашей цитадели!
Все присутствующие одобрительно закивали, и я увидел, что быстрые глаза джэддака заметили это. Он откашлялся:
— Над этим предложением стоит подумать. Я отложу свое решение до завтра. Соглашаюсь на отсрочку только из любви к тебе, Ная Дан Чи. Ты несешь ответственность за то, что этот человек появился здесь, и разделишь с ним его судьбу, какова бы она ни была.
Ная Дан Чи был, несомненно, удивлен, но перенес удар мужественно.
— Я буду считать за честь разделить свою судьбу с судьбой Джона Картера, Военачальника Барсума.
— Неплохо сказано, Ная Дан Чи! — воскликнул джэддак. — Мое восхищение тобой увеличивается тем больше, чем больше я сожалею о том, что почти наверняка завтра ты умрешь.
Ная Дан Чи поклонился:
— Благодарю, ваше величество, за участие. Память об этом скрасит мои последние часы.
Джэддак посмотрел на Ла Соя Вена и задержал на его лице свой взгляд в течение целой минуты. Я мог бы поставить десять против одного, что Хо Рая Ким собирается приговорить Ла Соя Вена к смерти. Я думаю, что Ла Соя Вен подумал о том же, так как он явно забеспокоился.