— Тогда Птантус придет в ярость. Он потеряет не только воина, но и деньги, которые поставил. Но мне пора, — и я почувствовал, как что-то упало в мой карман, и затем она ушла.
По тому, с какой осторожностью она опустила этот предмет в мой карман, я понял, что она не хочет, чтобы об этом узнал кто-либо еще. Я не стал доставать его, опасаясь, что за мной могут подсматривать. Мне уже начинало действовать на нервы то, что нельзя было быть уверенным, что за мной не наблюдают, мою речь не подслушивают.
После долгого молчания Птор Фак спросил:
— Что ты собираешься делать с нею?
Я понял, о ком он спрашивает. Тот же вопрос мучил и меня.
— Если нам удастся выбраться отсюда, — сказал я, — я отвезу ее в Гелиум и там Дея Торис постарается убедить ее, что на свете много достойных мужчин, помимо меня.
Я знал, что Дея Торис не будет ревновать. Она была уверена, что я люблю только ее одну.
— Ты смелый человек, — заметил Птор Фак.
— Ты просто не знаешь мою Дею Торис. Это не я смелый человек, а она — мудрая женщина.
И я стал думать о ней, хотя, должен признаться, ее образ никогда не покидал меня. Я живо представил ее в мраморном дворце Гелиума, окруженную великолепными мужчинами и женщинами. Я чувствовал ее руки, как будто мы танцевали. Я видел ее так, словно она прямо сейчас стояла передо мной. Сколько воспоминаний теснилось в моей голове!