— Ты очень догадлив.
— Все ненавидят их. Почему вы терпите? Я помогу вам и начну с уничтожения Мотуса.
— Может, ты и хороший боец, но слишком самонадеян. Я еще не видел фехтовальщика, который, выходя на дуэль, был абсолютно уверен в своей победе.
— Я не самонадеян, а просто констатирую факт. Я знаю, что люди считают меня хвастуном, когда я говорю о своем искусстве фехтования. Но я действительно лучший фехтовальщик двух миров и не понимаю, почему я должен скрывать это. Разве констатация факта — хвастовство? Более того, это спасло много жизней, удержав молодых людей от дуэлей со мной… Я люблю хорошую мужскую схватку. И надеюсь, что сегодня будет и то и другое. Утверждаю, что самоуверенность перед боем вредна, но я не самоуверен — я уверен в своих силах.
Мы добрались до тронного зала. Это был не тот зал, где я впервые встретился с Птантусом.
Этот зал был гораздо больше по размерам и более роскошно обставлен. В конце зала стояло возвышение с двумя тронами. На них никого не было. Джэддак с джэддарой еще не появились. Зал был заполнен народом. По бокам стояли длинные скамьи, они также пока пустовали. Никто не садился до тех пор, пока не придет джэддак.
Когда я вошел в зал, все взоры обратились на меня.
Я выглядел нищим в этой блестящей, выставившей напоказ богатство и пышность компании вельмож и дворян. Инвакцы, как и все люди Барсума, были красивыми людьми и свет специальных ламп только подчеркивал их изящество.
Я слышал много комплиментов в свой адрес. Одна из женщин сказала:
— Он совсем не похож на барсумца.