Его молчание, крадущаяся походка, заставляли меня постоянно опасаться, что, как только я повернусь к нему спиной, оно бросится на меня. Однако я успел бросить торопливый взгляд в окно и увидел отдаленные холмы, а внизу — часть стены замка, реку и густой лес. То немногое, что я успел увидеть, свидетельствовало, что башня не выходит непосредственно во двор, где должен быть корабль, а мне хотелось рассмотреть именно эту часть замка и проверить, выполнил ли мозг мой приказ.
Я подумал, что, возможно, разгляжу что-нибудь из противоположного окна башни. Не отрывая глаз от товарища по заключению, я пересек комнату. По мере того как я двигался, он тоже быстро перемещался, все время оставаясь в самом дальнем от меня углу комнаты. Я гадал, боится ли он меня или, как кошка, дожидается удобного момента для броска. Добравшись до противоположного окна, я выглянул, но не смог увидеть двора, так как башни замка закрывали с этой стороны обзор.
Прямо передо мной возвышалась другая башня на расстоянии десяти-пятнадцати футов от той, где я находился.
Я переходил от окна к окну в напрасных попытках увидеть двор, а мой дикий товарищ по заключению старался сохранить между нами наибольшее расстояние. Убедившись, что не могу увидеть ни двора, ни аэроплана, я вновь обратил внимание на своего сокамерника.
Я чувствовал, что должен понять его отношение ко мне. Если он опасен, я должен установить это до наступления ночи: мне казалось, что его огромный глаз может видеть в темноте, а так как я не мог все время бодрствовать, то становился для него в темноте легкой добычей, если у него действительно были намерения убить меня.
Взглянув на него, я увидел удивительное изменение в его внешности. Кожа его была уже не серой, а ярко-желтой, и тут я заметил, что он стоит у желтой стены. Это крайне заинтересовало меня. Я направился к нему, и он снова изменил положение. На этот раз он оказался у синей стены — желтый цвет его кожи сменился синим. На Барсуме есть маленькая ящерица, называемая дарсин. Она меняет свой цвет в зависимости от окружения, как земной хамелеон, но я никогда не видел существо, похожее на человека и наделенное такой способностью к смене защитной окраски. Несомненно, это было самое удивительное из всех виденных мною существ.
Я подумал, не умеет ли оно говорить, и решился:
— Каор, — сказал я, — будем друзьями.
Я поднял правую руку над головой ладонью вперед, подчеркивая свои дружественные намерения. Он смотрел на меня некоторое время, потом из его верхнего рта послышались странные звуки, похожие на фырканье и мяуканье кошки. Он старался поговорить со мной, но я понимал его не больше, чем он меня. Как же мне узнать его отношение к себе до наступления ночи? Это казалось безнадежным, и я решил не обращать внимания на присутствие этого существа, если только оно не приблизится ко мне, поэтому я отошел и сел на скамью в стороне от него.
Он немедленно занял другое положение, наиболее удаленное от меня, оказавшись на этот раз у зеленой стены и тут же изменив цвет. Я подумал: удивительный калейдоскоп получится, если заставить его двигаться вдоль разноцветных стен. Эта мысль заставила меня улыбнуться. Последовала немедленная реакция моего сокамерника. Он издал странный фыркающий звук и скривил верхнюю губу, как бы пытаясь улыбнуться в ответ. В то же время он стал потирать ладонями бедра.