Темные воды сомкнулись над нашими головами и завихрились вокруг нас, когда я вынырнул на поверхность. Таким же темным и угрожающим был лес. Даже шум ветра казался зловещим предупреждением, грозным и пугающим. В дверях воины выкрикивали проклятия.
Я поплыл к противоположному берегу, держа Озару одной рукой и следя, чтобы ее лицо находилось над водой. Она лежала безжизненно. Я подумал, что она потеряла сознание и не удивился этому, потому что даже сильная женщина может не выдержать того, что она перенесла за последние два дня. Но когда мы достигли противоположного берега, она взобралась на него совершенно самостоятельно.
— Я думал, что ты в обмороке, — заметил я. — Ты лежала так спокойно…
— Я не умею плавать, — ответила она, — но понимала, что если бы я билась, тебе было бы труднее.
Это было даже больше для бывшей джэддары таридов, чем я мог ожидать.
— Что мы теперь будем делать, Джон Картер? — спросила она. Зубы ее стучали от холода и от страха. Она казалась очень несчастной.
— Ты замерзла, — сказал я. — Если я найду что-нибудь сухое, мы разожжем костер.
— Мне немного холодно, — сказала она, — но это ничего. Я ужасно боюсь.
— Но чего тебе теперь бояться, Озара? Ты думаешь, что Ул Вас пошлет за нами людей?
— Нет, не этого, — ответила она. — Он не сможет послать людей в лес ночью, и даже днем они будут колебаться, прежде чем перейдут на этот берег реки. Завтра он будет знать, что незачем посылать за нами людей, потому что завтра мы будем мертвы.