Другого выхода не было. Почти весь пароход был охвачен огнем. Матросы успели вынести свои пожитки; Другие каюты уже пылали. Немедленно были спущены две лодки. Море было спокойно, переправа на берег произошла без затруднений. Встревоженные звери при приближении к берегу жадно втягивали в себя родной воздух; как только шлюпки пристали, Шита и обезьяны перепрыгнули через борт и помчались в джунгли.
С грустью посмотрел Тарзан им вслед.
-- Прощайте, друзья мои! -- промолвил он. -- Вы были хорошими верными товарищами, и мне без вас будет скучно!
-- Они еще вернутся, дорогой мой? Не правда ли? -- утешала его Джэн.
-- Это неизвестно! -- ответил Тарзан. -- Им было очень не по себе с тех пор, как они попали в такое многочисленное людское общество. Мугамби и я -- мы их меньше стесняли, но ведь мы только наполовину люди. А ты, мой друг, и матросы, вы слишком культурны для моих зверей -- они убежали именно от вас? Вероятно, они боялись как-нибудь ненароком соблазниться, видя перед собой такую чудесную пищу...
Джэн засмеялась и сказала:
-- А я думаю, они убегают от тебя. Ты так часто не позволял им делать того, что им казалось вполне естественным. Им, как детям, захотелось дать стрекача от родительской опеки!
Смеясь, она прибавила:
-- Во всяком случае, я надеюсь, что они не вернутся к нам ночью!
-- Или голодными, не правда ли? -- засмеялся Тарзан. Небольшая группа людей целых два часа стояла на берегу и смотрела на горевший пароход. Затем донесся слабый звук второго взрыва, и почти немедленно вслед за этим "Кинкэд" погрузился в воду.