* * *
В то время, когда происходил в Париже этот разговор, два субъекта подозрительного вида беседовали друг с другом в невзрачном домишке на глухой окраине Лондона. Их мрачные, жестокие лица обличали в них иностранцев. Один из них был смуглый, бородатый мужчина; у другого было бледное, изможденное лицо, какое бывает после долгого заключения в тюрьме; лишь несколько дней назад он сбрил свою черную бороду. Говорил последний:
-- Ты должен тоже непременно остричь бороду, Алексей, иначе он тебя сразу узнает. Мы расстанемся здесь, а когда встретимся вновь на палубе "Кинкэда", нужно надеяться, с нами будут еще два "почетных гостя". Они, конечно, и не подозревают о том приятном путешествии, которое мы для них придумали.
Через два часа я буду с одним из них в Дувре, а завтра вечером, если ты будешь следовать моим указаниям, ты приведешь с собой второго, при условии, конечно, если он вернется в Лондон так скоро, как я предполагаю. Я уверен, что наши усилия увенчаются успехом, и мы из этого извлечем большую выгоду. Благодаря глупости французских властей, скрывших на несколько дней факт моего побега, я имел возможность разработать каждую деталь нашего плана так тщательно, что ничто не может помешать его выполнению. Ну, а теперь до свидания, Алексей, желаю успеха.
Три часа спустя, почтальон поднимался по лестнице в парижской квартире Поля д'Арно.
-- Телеграмма для лорда Грейстока, -- сказал он лакею, вышедшему на звонок. -- Он здесь?
Лакей ответил утвердительно и, расписавшись в получении телеграммы, отнес ее Тарзану, который был занят приготовлениями к отъезду в Лондон.
Тарзан вскрыл телеграмму. Лицо мгновенно покрылось смертельной бледностью.
-- Прочтите, Поль! -- сказал он, протягивая телеграмму д'Арно. -- Уже началось! Д'Арно прочел следующее:
"Джек украден при участии нового лакея. Возвращайся немедленно.