Человек-обезьяна не знал, что теперь делать, куда пойти. Ничего не говорило о том, что самка была здесь. Слитки исчезли, и если между самкой и слитками была какая-нибудь связь, казалось бессмысленным ждать ее здесь, раз слитки были унесены куда-то в другое место.
Все исчезло: красивые камешки, желтый металл, самка, его собственные воспоминания. Тарзан был недоволен, Тарзану все опротивело и надоело. Он вернется в джунгли и отыщет Чолка. И он повернул обратно к лесу. Он бегом направлялся к джунглям и на опушке с проворностью обезьяны взобрался на деревья.
Он шел вперед без определенной цели, радуясь своей неограниченной свободе и надеясь наткнуться на следы Чолка или самки. Он не разыскивал их, но был бы рад их встретить.
Два дня бродил он таким образом по лесу. Ел, пил и спал, когда того требовал его организм, убивал, когда иссякали запасы, и нимало не заботился о будущем. На третий день утром до ноздрей его донесся слабый запах следов лошади и человека. Не медля ни минуты, он переменил направление и потихонечку по ветвям деревьев стал двигаться в ту сторону, откуда донесся запах.
Скоро он увидел одинокого всадника, ехавшего на восток. В первый же момент зрение подтвердило то, что обоняние только подозревало: всадник был тот самый человек, который украл его камешки. Гневный огонек появился в серых глазах человека-обезьяны. Он спустился на нижнюю ветку и стал продвигаться вперед над самой головой Верпера.
Один быстрый прыжок, и Верпер почувствовал, как что-то тяжелое упало на круп его перепуганной лошади. Лошадь захрапела и бросилась вперед. В это время стальные руки обвились вокруг всадника. Он и моргнуть не успел, как его стащили с седла, и через секунду он уже лежал поперек тропинки, и голый гигант придавил ему грудь коленом.
Верпер с первого взгляда узнал Тарзана, и лицо его покрылось мертвенной бледностью. Стальные пальцы сжимали его горло. Он пытался крикнуть, просить, умолять, но жестокие пальцы не дали ему говорить.
-- Где красивые камешки? -- кричал человек, сидевший на его груди. -- Что вы сделали с красивыми камешками? С красивыми камешками Тарзана?
Пальцы вокруг его горла разжались, чтобы позволить ему ответить. Некоторое время Верпер задыхался от кашля.
Наконец он овладел собой и заговорил: