-- Созови свой народ! -- сказал Тарзан.
-- Они убьют меня, -- проговорила Лэ.
-- Они не убьют тебя, -- возразил Тарзан. -- Никто не убьет тебя, пока Тарзан из племени обезьян с тобою. Позови их, и мы поговорим с ними.
Лэ издала странный, необыкновенный звук, похожий на звуки флейты, и он разнесся далеко по лесу. Вблизи и издалека раздались ответные клики на лающем языке жрецов Опара: "Мы идем, мы идем!".
Еще и еще повторила Лэ свой призыв, и в одиночку и небольшими кучками из глубины леса стали появляться жрецы, и вскоре большая часть свиты приблизилась и остановилась в некотором расстоянии от верховной жрицы и ее спасителя.
С нахмуренными бровями и угрожающими взглядами они стояли, ожидая, чтобы заговорила Лэ.
Когда собрались все, Тарзан обратился к ним:
-- Ваша Лэ цела! -- сказал он. -- Если бы она убила меня, она сама была бы теперь мертва, да и многих из вас уже не было бы в живых. Но она пощадила меня, чтобы я мог спасти ее. Идите с ней своей дорогой назад к Опару, а Тарзан пойдет своей дорогой в джунгли. Да будет всегда мир между Тарзаном и Лэ! Я жду ответа.
Жрецы заворчали и покачали головами. Они стали переговариваться между собой, и Лэ и Тарзан видели, что они не были склонны принять его предложение. Они не хотели взять Лэ назад, они хотели совершить свой обряд и принести Тарзана в жертву огненному богу.
Это надоело Тарзану.