Солдаты только что слезли с коней, когда Верпер, не замечая их присутствия, прискакал на своей измученной лошади к месту их стоянки. Он был, конечно, моментально окружен. Закидывая его вопросами, солдаты сняли его с седла и повели к своему начальнику.
Подчеркивая свое европейское происхождение, Верпер старался убедить Абдул-Мурака, что он француз. Он рассказывал мрачному абиссинцу, что когда он охотился в джунглях, на него напали разбойники, перебили всех его спутников, и он сам спасся только благодаря чуду.
Из случайной фразы, брошенной абиссинцем, Верпер узнал цель экспедиции и, сообразив, что эти люди -- враги Ахмет-Зека, поторопился взвалить на него вину и за свое собственное несчастье.
Боясь, однако, снова попасть в руки разбойника, он старался отговорить Абдул-Мурака от дальнейших преследований Ахмет-Зека. Он уверял абиссинца, что у Ахмет-Зека было большое и сильное войско, и что сейчас он поспешно направлялся на юг.
Рассудив, что для погони за арабом потребуется много времени, и что исход битвы с ним очень сомнителен, Мурак без особого сожаления отказался от своих планов и отдал приказ разбить лагерь и приготовиться к возвращению в Абиссинию.
Под вечер внимание абиссинцев было привлечено странными звуками, доносившимися с запада. Чей-то могучий голос несколько раз повторял одно и то же слово: "Леди! Леди! Леди!"
Абдул-Мурак отдал приказание -- и несколько абиссинцев, крадучись, пошли на звук этого голоса.
Через полчаса они вернулись, таща за собой Мугамби. Первый, кого увидел Мугамби в лагере абиссинцев, был г. Жюль Фреко, недавний гость его господина, тот самый француз, который накануне на глазах Мугамби вошел, как свой, в деревню Ахмет-Зека.
Мугамби видел роковую связь между несчастьями, обрушившимися на дом его господина, и этим французом -- и потому, когда он увидел, что Верпер его не узнает, он не стал ему представляться.
Ссылаясь на то, что он безобидный охотник одного из южных племен. Мугамби просил отпустить его на свободу; но Абдул-Мурак пришел в восхищение от прекрасного телосложения воина и решил взять его с собой в Аддис-Абебу и принести в дар Менелику.