С верхушек деревьев Тарзан, обезьяний приемыш, наблюдал торжественный и непонятный обряд; но дольше всего не спускал он глаз с милого лица и изящной фигуры Джэн Портер.
В его наивной душе просыпались новые чувства. Он удивлялся, почему его так интересуют эти люди, почему он взял на себя столько труда, чтобы спасти от гибели в джунглях мужчин? Но он не удивлялся, почему он оторвал Сабор от нежного тела этой чужой девушки.
Несомненно, мужчины были и глупы и смешны и трусливы. Даже мартышка Ману была сообразительней их. Если таковы образчики его собственной породы, ему, пожалуй, нечего гордиться своим происхождением.
Но девушка -- ах, это совсем иное дело! Здесь он не рассуждал. Он знал, что она создана, чтобы быть под защитой, а он создан, чтобы защищать ее.
Его удивило, что они вырыли в земле большую яму только для того, чтобы спрятать там кости. Это было очевидно бессмысленным: кому понадобится украсть сухие кости?
Другое дело, если бы на них было мясо, -- Тарзан понял бы это, так как только так можно уберечь мясо от гиены Данго и других воров джунглей.
Когда могила была засыпана землею, маленькое общество направилось к хижине, и Эсмеральда, все еще горько плакавшая по покойным, о которых она ничего не слышала до сегодняшнего дня, случайно взглянула на бухту. Ее слезы вдруг прекратились.
-- Взгляните-ка на этот белый сброд, -- взвизгнула она отчаянно, указывая по направлению к "Арроу". -- Они уходят, оставив нас на этом ужасном острове!
И, действительно, корабль медленно направлялся из бухты к открытому морю.
-- Они обещали оставить нам огнестрельное оружие и запасы патронов, -- сказал Клейтон. -- Безжалостные скоты!