Он был весь разбит и очень слаб. Когда сознание полностью вернулось к нему, он почувствовал острую боль многих жестоких ран и тупую боль в каждой кости, в каждом мускуле тела -- последствия ужасных побоев, перенесенных им.
Даже повернуть голову -- и это вызывало в нем такое безумное страдание, что он долго пролежал неподвижно, закрыв глаза.
Он пытался по частям воссоздать подробности того, что с ним случилось до той минуты, когда он потерял сознание, чтобы найти объяснение своего теперешнего положения; старался понять, среди друзей ли он, или среди врагов.
Наконец, ему вспомнилась вся ужасающая сцена у столба и странная белая фигура, в объятиях которой он впал в бессознательное состояние.
Д'Арно не знал, какая участь ожидает его. Он не видел и не слышал кругом никаких признаков жизни.
Беспрестанный гул джунглей -- шорох листьев, жужжание насекомых, голоса птиц и обезьянок, -- казалось, смешались в баюкающее ласковое мурлыкание. Казалось, будто он лежит в стороне, далеко от мириады жизней, звуки которых долетают до него только как смутный отголосок.
Наконец, он впал в спокойный сон и проснулся уже после полудня.
Опять испытал он странное чувство полнейшей растерянности, которое отметило и его первое пробуждение; но теперь он скоро припомнил недавнее прошлое и, взглянув через отверстие шалаша, увидел фигуру человека, сидящего на корточках.
К нему была обращена широкая мускулистая спина, и хотя она была сильно загорелой, д'Арно увидел, что это спина белого человека, и он возблагодарил судьбу.
Француз тихо окликнул Тарзана. Он обернулся и, встав, направился к шалашу. Его лицо было прекрасно -- самое прекрасное, -- подумал д'Арно, -- какое он когда либо видел в жизни.