-- Но кто же мог взять клад? -- повторил профессор.
-- Подозрение могло бы, конечно, пасть на матросов с крейсера, -- сказал лейтенант Шарпантье. -- Но младший лейтенант Жавье уверяет, что никто из команды не имел отпуска на берег и что никто из них с тех пор, как мы встали на якорь, не был на берегу иначе, как под начальством офицера. Я и не предполагал, чтобы вы стали подозревать наших матросов, но очень рад, что фактически доказана полная несостоятельность такого подозрения, -- закончил он.
-- Мне никогда и в голову не приходила мысль подозревать людей, которым мы стольким обязаны, -- любезно возразил профессор Портер. -- Я скорей готов был бы подозревать дорогого моего Клейтона, или м-ра Филандера.
Французы улыбнулись -- как офицеры, так и матросы. Было ясно, что эти слова облегчили им душу.
-- Сокровище пропало уже некоторое время тому назад, -- продолжал Клейтон. -- Когда мы вынули труп, то он развалился, а это указывает, что тот, кто взял клад, сделал это еще тогда, когда труп был свежий, потому что, когда мы отрыли его, он был целый.
-- Похитителей должно было быть порядочно, -- сказала подошедшая к ним Джэн Портер. -- Вы помните, что потребовалось четыре человека для перенесения сундука.
-- Клянусь Юпитером, -- крикнул Клейтон, -- это верно! Сделали это, должно быть, чернокожие. Вероятно кто-нибудь из них видел, как матросы зарывали сундук, после чего немедленно вернулся с помощниками, и они унесли сундук.
-- Всякие такие соображения ни к чему не ведут, -- печально сказал профессор Портер. -- Сундук пропал. Мы его никогда больше не увидим, как не увидим и клада, бывшего в нем.
Одна только Джэн Портер понимала, что эта утрата означала для ее отца, но никто не знал, что она означала для нее.
Шесть дней спустя, капитан Дюфрен объявил, что выход в море назначен на следующее утро.