XXV. НА КРАЮ СВЕТА
Когда д'Арно выстрелил, дверь распахнулась настежь, и какая-то человеческая фигура грохнулась ничком, растянувшись во весь рост, на пол хижины.
Француз, охваченный паникой, только-что собрался вторично выстрелить в лежащего, как вдруг он увидел, что это белый. Еще одно мгновение -- и д'Арно понял: он застрелил своего друга, своего защитника, Тарзана из племени обезьян!
С мучительным криком отчаянья бросился д'Арно к обезьяне-человеку. Став на колени, он поднял черноволосую голову и прижал ее к своей груди, кромко называя Тарзана по имени. Ответа не было. Тогда д'Арно приложил ухо к его сердцу. С радостью услышал он, что сердце работает равномерно и стойко. Он заботливо поднял Тарзана и уложил его на койку, а затем, торопливо заперев и заложив дверь, он зажег одну из ламп и осмотрел рану. Пуля слегка лишь задела Тарзана по голове. Рана была поверхностная, хотя и безобразная на вид, но не было признаков перелома черепа.
Д'Арно облегченно вздохнул и стал смывать кровь с лица своего друга.
Вскоре холодная вода привела его в чувство и, открыв глаза, он с изумлением взглянул на д'Арно.
Последний перевязал рану кусочками полотна и, увидев, что Тарзан пришел в себя, написал записку, которую и передал обезьяне-человеку. В этом послании д'Арно объяснял ужасную ошибку, которую он сделал, и говорил, как он счастлив, что рана оказалась не столь серьезной.
Тарзан, прочитав написанное, сел на край койки и рассмеялся.
-- Это ничего, -- сказал он по-французски. Потом, так как запас его слов истощился, он написал:
-- Вы бы видели, что Болгани сделал со мной, а также Керчак и Теркоз, прежде чем я убил их, -- тогда бы вы не смеялись над такой маленькой царапиной.