-- Если я его убью, -- подумал Тарзан, -- какая мне будет от этого польза? Лишу племя могучего бойца, вот и все. Если Теркоз будет мертв, он ничего не будет знать о моем превосходстве, а живой -- он всегда будет примером для других обезьян.
-- Ка-го-да? -- зашипел Тарзан в ухо Теркозу, что в вольном переводе значит: "сдаешься?". Нет ответа, и Тарзан слегка прибавляет давление, вызвав ужасающий крик боли у большого зверя.
-- Ка-го-да? -- повторил Тарзан.
-- Ка-го-да! -- закричал Теркоз.
-- Слушай, -- сказал Тарзан, несколько отпустив его, но не освобождая рук. -- Я, Тарзан, верховный вождь обезьян, могучий охотник, могучий боец. Во всех джунглях нет никого столь великого, как я. Ты сказал мне: "ка-го-да". Это слышали все. Не ссорься больше ни со своим вождем, ни со своими соплеменниками, или в следующий раз я убью тебя. Понял?
-- Ху, -- подтвердил Теркоз.
-- Ну, теперь довольно с тебя?
-- Ху, -- сказала обезьяна.
Тарзан выпустил его, и через несколько минут все занялись опять своими делами, как будто не случилось ничего, нарушающего спокойствие в их первобытном лесном пристанище.
Но в сознании обезьян глубоко укрепилось убеждение, что Тарзан -- могучий боец и странное создание. Странное потому, что в его руках была жизнь врага, и, вместо того, чтобы его убить, он позволил ему жить невредимым.