— Я хотел бы, чтобы они были здесь, — ответил Вал Зак, — потому что награда очень высока. Но как они могут быть здесь, когда Рас Тавас своими собственными глазами видел, как они вылетели в Пинсар перед рассветом этого дня и пропали в западном направлении?
— Ты прав, Вал Зак, — ответил другой, — кроме того, нужна пропасть времени для обыска вашего корабля. Эй! Возвращайтесь обратно!
Я почувствовал, как ритм моего сердца пришел в норму, когда воины Бобис Кана уходили с палубы Воссара на свой корабль. Настроение мое улучшилось еще больше, когда возобновилось мурлыканье мотора и флайер Рас Таваса продолжил путь. Гор Хаджус приложил губы к моему уху.
— Духи наших предков благоприятствуют нам, — шепнул он. — Именно ночь и темнота помогут нам прикрыть бегство с корабля и посадочной площадки.
— Почему ты думаешь, что это будет ночь? — спросил я.
— Корабль Бобис Кана был близок к нашему, когда с него нас окликнули. Днем можно было бы разглядеть, что это за корабль и не окликать.
Он был прав.
Мы были стиснуты в этой душной норе с заката солнца. Я предполагал, что путешествие наше затянется на значительное время, но одновременно понимал, что темнота, бездействие и нервное напряжение удлиняют ощущение времени, так что казалось, будто прошло много больше, чем на самом деле. Поэтому я не был бы удивлен, если бы мы достигли Тунола днем.
Расстояние от башни Рас Таваса до Тунола незначительно. Вскоре после встречи с кораблем Бобис Кана мы приземлились на посадочной площадке в месте назначения. Долгое время мы выжидали, вслушиваясь в звуки движения на борту корабля и желая узнать (по крайней мере, я желал) о том, какие могли быть планы и намерения капитана. Вполне возможно, что Вал Зак вернется в Тавас этой же ночью, особенно если он прибыл в Тунол за богатыми пациентами для лаборатории. Но если он прилетел только за снабжением, то мы могли спокойно лежать здесь до утра. Это я узнал у Гор Хаджуса, так как мои собственные познания о флайерах Рас Таваса были ничтожны. Хотя я долгое время был заместителем мастера хирургии, о существовании этого маленького флота я узнал только за день до побега. Это вполне согласовывалось с политикой Рас Таваса не говорить мне ничего, если это не соответствовало необходимости и его дальнейшим планам.
На вопросы, которые я задавал ему, он всегда отвечал только тогда, когда полагал, что результат моей осведомленности не повредит его собственным интересам. Он не говорил мне ничего, что, по его мнению, знать мне было необязательно. Мое незнание о флоте и расписании его полетов объяснялось отсутствием окон во внешней стене здания, обращенной к Тунолу, а также тем, что я никогда не был на крыше, и поэтому не мог видеть кораблей, пересекающих пространство над островом.