Дар Тарус зажал мне рот рукой.
— Тс-с-с! — прервал он меня и призвал к молчанию. — Мы не поклоняемся идолам. Это единый бог, и он есть Тур!
— Ладно, но что же тогда это? — упорствовал я, взмахнув рукой и охватив в своем жесте несколько дюжин статуй, у которых толпились тысячи поклонников.
— Мы не должны спрашивать! — уверял он меня. — Достаточно нашей веры, что все дела Тура праведны и справедливы. Пойдем, я все скоро кончу, и мы присоединимся к нашим компаньонам.
Он повел меня к следующей статуе монстра со ртом, простиравшимся вокруг головы. Он имел длинный хвост и женские груди. У этой статуи было особенно много людей, и каждый из них стоял на голове. Они бесконечно повторяли: «Тур есть, Тур есть, Тур есть Тур». Когда мы проделали это в течение нескольких минут, причем я, черт возьми, с трудом сохранял равновесие, мы вновь приняли нормальное положение, кинули монетку в ящик и продолжали путь.
— Можем теперь идти, — сказал Дар Тарус. — Я сделал перед Туром все, что должен был.
— Я заметил, — сказал я, — что мы повторяли перед последней фигурой ту же фразу, что и раньше.
— О нет! — воскликнул Дар Тарус. — Наоборот, они говорили как раз обратное тому, что у предшествующей фигуры. У той они говорили «Тур есть», а у этой повернули ее наоборот: «Тур есть Тур». В этом большая разница.
— Для меня это звучит одинаково, — настаивал я.
— Это потому, что у тебя отсутствует вера, — сказал он печально, и мы вышли из храма, положив последнюю монету в ящик. Их вокруг стояло много, набитых доверху деньгами, кусочками золота и другими драгоценностями.