— Ты пойдешь со мной, Закса, — сказал я ей, и, хотя она боролась и царапалась, мы унесли ее из покоев и по спиральному пандусу вышли на крышу, где я надеялся найти ангары и королевские флайеры. Но, вступив в бодрящую ночь Барсума, мы не увидели ангаров, зато увидели кое-что другое
— группу фандалианских воинов из Гвардии Джеддары, которых, очевидно, забыли известить о приказе Тура. Увидев их, джеддара громко закричала:
— Ко мне! К джеддаре! Сразите этих убийц и спасите меня!
Их было трое и нас было трое, но они вооружены, а у нас — лишь маленький кинжал Заксы, бывший в руках Гор Хаджуса. Казалось, победа обернулась поражением, когда они бросились к нам, но именно Гор Хаджус остановил их. Он схватил Заксу, и приставил обнаженное лезвие острием к ее сердцу.
— Стойте! — Крикнул он. — Еще один шаг, и я ударю.
Воины заколебались. Закса молчала, пораженная страхом.
Так мы стояли неподвижно, они — опасаясь за жизнь джеддары, а мы — в ожидании их решения, пока я не увидел за спиной воинов движение на краю крыши. При тусклом свете я наконец разглядел нечто, похожее на огромную человеческую голову. Однако оно не по-человечески медленно поднималось над кромкой крыши, а затем, в тишине, медленно обрисовалась огромная туша, следующая за головой, и тогда я узнал Хован Дью, большую белую обезьяну.
— Скажи им, — закричал я как можно громче Заксе, — что я есть Тур. Смотри, я пришел снова в облике белой обезьяны! — и я указал на Хован Дью.
— Я не хочу уничтожать этих бедных воинов. Пусть они сложат оружие и удалятся отсюда с миром!
Воины повернулись, и увидев огромную белую обезьяну, стоящую позади них, как бы материализовавшуюся из воздуха, — были потрясены.