Окруженный стражниками, отправился я вдоль коридоров дворца Кулан Тита, джеддака Каола, к большому залу для аудиенций, находившемуся в центре огромного здания.
Все устремили взор на меня, когда я вошел в блестяще освещенное помещение, переполненное знатью Каола и свитой иностранного джеддака. В дальнем конце на большом возвышении стояли три трона, на которых сидели Кулан Тит и его два гостя: Матаи Шанг и чужеземный джеддак.
В гробовом молчании прошли мы по центральному проходу и остановились у подножия трона.
— Выступи со своими обвинениями, — промолвил Кулан Тит, обернувшись к кому-то, стоявшему среди его свиты.
Вышел Турид, черный датор перворожденных, и очутился лицом к лицу со мной.
— Благородный джеддак, — начал он, обращаясь к Кулан Титу, — у меня сразу возникло подозрение против этого инопланетянина. Твое описание его дьявольской ловкости очень напоминало ловкость злейшего врага истины на Барсуме! Но, чтобы не произошло ошибки, я послал к нему священнослужителя твоей религии. Смотри на результат! — и Турид указал пальцем на мой лоб.
Все глаза устремились по направлению его обвиняющего жеста. Казалось, что я один не понимал, какой роковой знак запечатлен на нем.
Начальник, стоящий со мной рядом, догадался о моем недоумении. Он вынул из своей сумки небольшое зеркальце и подержал его перед моим лицом. Я взглянул — и мне сразу все стало понятно!
На лбу моем красовалось белое пятно! Красная краска была стерта — это было дело рук коварного жреца, пробравшегося ко мне ночью…
Брови Кулан Тита сдвинулись и глаза засветились угрозой, когда он взглянул на меня.