Если бы не очевидная слабость человека, Клейтон заподозрил бы его в том, что ему известно, где находится девушка. Но было ясно, что Тюрану не хватило бы сил даже спуститься из шалаша, а тем более взобраться по лесенке обратно.
До поздней ночи обыскивал англичанин ближайшие места в джунглях, ища каких-нибудь следов пропавшей девушки или ее похитителей. Но хотя след, оставленный пятьюдесятью страшными людьми, при их неопытности в охотничьем искусстве, для каждого обитателя джунглей был бы также убедителен, как городская улица для англичанина, Клейтон двадцать раз проходил мимо него, не видя никаких признаков, что много человек проходили здесь всего несколько часов тому назад.
Продолжая искать, Клейтон громко звал девушку по имени, пока, наконец, не привлек внимание Нумы -- льва. По счастью, он вовремя заметил ползущую к нему тень и взобрался на дерево. На этом закончились его поиски в тот день, потому что лев проходил взад-вперед под деревом до поздней ночи.
Даже после того, как зверь ушел, Клейтон не решился спуститься во мраке и провел на дереве страшную и тяжелую ночь. На следующее утро он вернулся на берег, отказавшись раз навсегда от надежды оказать помощь Джэн Портер.
В течение следующей недели Тюран быстро набирался сил, лежа в шалаше, тогда как Клейтон промышлял на двоих. Мужчины ограничивались только самыми необходимыми фразами. Клейтон перешел в отделение шалаша, которое занимала раньше Джэн Портер, и видел русского только тогда, когда приносил ему пищу и воду, или оказывал ему, из чувства человеколюбия, другие услуги.
К тому времени, как Тюран уже мог принимать участие в добывании пищи, свалился в лихорадке Клейтон. Долгие дни лежал он в бреду и мучился, но русский ни разу не подошел к нему. Пищи англичанин все равно не тронул бы, но жажда превращалась для него в настоящую пытку. Между двумя приступами бреда он умудрялся, при всей своей слабости, раз в день кое-как дотаскиваться до источника, чтобы наполнить водой жестяную кружку, одну из тех, что была в лодке.
Тюран в этих случаях следил за ним со злорадным удовольствием, он, видимо, радовался страданиям человека, который недавно еще, при всем своем презрении к нему, старался, по мере возможности, облегчить ему такие же страдания.
Наконец, Клейтон ослабел настолько, что не в состоянии уже был спускаться из шалаша. День он промучился без воды, не обращаясь к русскому, но затем, не выдержав больше, попросил Тюрана принести ему напиться.
Русский подошел ко входу в комнату Клейтона с кружкой воды в руках. Скверная усмешка искажала его черты.
-- Вот вода, -- сказал он. -- Но я хочу напомнить вам, что вы поносили меня перед девушкой, что вы берегли ее для себя одного, не хотели делиться со мной...