-- С каких пор вы здесь? -- крикнула она, отпрыгнув от него.
-- Еще до прихода вашего возлюбленного, -- прозвучал ответ, сопровождаемый гадким подмигиванием.
-- Молчать! -- приказала она. -- Как смеете вы говорить подобные вещи мне, своей сестре?
-- Ну, милая Ольга, если он не возлюбленный твой -- прими мои извинения, но, по правде сказать, если так обстоит дело, то это не по твоей вине. Если бы он знал женщин хотя бы на десятую долю того, как знаю их я, то ты сейчас лежала бы в его объятиях, Ольга. Еще бы! Каждое твое слово и движение было открытым призывом, а он ничего не разглядел!
Женщина закрыла уши руками.
-- Я не хочу слушать. Гадко говорить такие вещи.
Как бы ты ни грозил мне, ты знаешь, что я не плохая женщина. С завтрашнего дня тебе не придется больше преследовать меня, -- я все расскажу Раулю. Он поймет меня, а там, господин Николай, -- берегитесь!
-- Ты ничего не скажешь ему, -- сказал Роков. -- Я могу использовать теперь это дело, и с помощью одного из ваших слуг, которому я доверяю, все подробности с клятвенным подтверждением будут сообщены твоему мужу. Старая история сослужит свою службу. Теперь у нас есть нечто осязаемое, Ольга. Настоящее дело, а ты к тому же жена, пользующаяся доверием. Стыдно, Ольга, -- и негодяй захохотал.
Итак, графиня ничего не рассказала графу и попала в еще худшее положение. От смутных опасений она перешла к вполне реальным страхам. А, может быть, при свете ее совести, они непропорционально вырастали.