-- Не советую, -- сказал Билли. -- Лучше будет для тебя, если ты уберешься отсюда, покуда цел. Да и ты тоже, -- прибавил он, обращаясь ко второй жертве своего боксерского искусства, которая очнулась и с осовелым взором сидела на траве. -- Проваливайте!
Ворча и бормоча что-то под нос, оба бродяги скоро исчезли в лесу.
Поэт снова вернулся к своим кулинарным обязанностям и сделал это так беззаботно и спокойно, как будто ничего не нарушило его мирного одиночества.
-- Присядьте, -- сказал он любезно через некоторое время, взглядывая на Билли. -- Пожалуйста, садитесь на это превосходное кожаное кресло, -- и он указал рукой на мшистую кочку возле костра.
С минуту он совсем ушел в жарение курицы, посаженной на вертел. Затем он снова начал декламировать:
Мы кругосветный путь свершили.
Мочил нас дождь, жары сушили,
От старой Англии мы плыли
Чрез бурный, темный океан.
Я стряпал пищу. Он -- созвучья...