-- Моя! -- закричал он хрипло. -- Поцелуй меня!
-- Подожди! -- прошептала она. -- Что это значит? Я не думала, что Бридж меня любит, а я никогда не любила его. О, Билли, почему ты давно не сказал так, как теперь? Тогда, в Нью-Йорке? Вместо этого, ты толкнул меня к другому человеку, которого я не любила. Я думала, что ты сам меня разлюбил, Билли! Ты обращался со мной, как будто я ничего для тебя не значу. Возьми меня с собой, Билли. Возьми меня, куда хочешь. Я люблю тебя и готова жить с тобой где угодно.
-- Барбара! -- прошептал Билли, целуя ее.
Полчаса спустя Билли вышел на улицу, чтобы отправиться на ближайшую железнодорожную станцию и взять три билета в техасский город Гальвестон, с целью оттуда переправиться в Рио-де-Жанейро. Антон Хардинг решил ехать с ними.
Тщеславный миллиардер был сломлен. Он не считал больше, что Байрн "не партия" для его дочери... События последних дней показали ему все, что было героического, простого и истинно благородного в этом человеке, выросшем как сорная трава на заднем дворе темного дома в Чикаго. Он мог, под новым именем, начать новую жизнь.
Среди толпы, разглядывавшей разрушения, причиненные городку генералом Виллой в предыдущую ночь, стоял крупный мужчина с красным лицом. Случайно он обернулся как раз в ту минуту, когда Билли Байрн собирался пройти мимо него. Оба остановились, узнав друг друга.
-- Послушай! -- сказал Билли. -- У меня сейчас есть возможность уехать и заполучить себе счастье. И того, кто попытается испортить мою игру, того я убью! Живым я никогда не вернусь обратно в вашу прогнившую лавочку -- и все свои силы, всю свою жизнь положу, чтобы с вами бороться. А теперь убирайся с моей дороги! Понял?
На следующий день трое счастливых людей уселись в поезд, который должен был увезти их на юг. Перед отъездом они зашли в госпиталь и попрощались с Бриджем.
* * *
Это было месяц спустя. Наступила весна.