Едва доклад закончился, он поспешил укрыться в своем кабинете.
«В самом деле, — думал он, — какой выход может найти человечество, стесненное пределами нашей планеты? Если уже теперь становится тесно жить даже в пределах прежнего СССР, который в тысяча девятьсот тридцатом году имел вдвое меньшую численность населения, если уже теперь переуплотнены Западная Европа, Азия и Америка, то что же будет еще через пятьдесят лет, когда народонаселение планеты удвоится? Через каких-нибудь семьдесят пять — сто лет проблема существования человечества упрется в вопрос о переполнении отдаленнейших уголков земного шара, и мысль поневоле устремится в другие планеты…
Быть может, в отвергнутом гондванцами учении Неора современная культура отыщет неведомые еще ей пути овладения междупланетными пространствами?
Жестокая борьба за существование примет совсем нечеловеческие формы в тех странах, где трудящиеся массы еще не захватили государственной власти в свои руки. Почему же не использовать научных достижений гондванцев, если в некоторых областях древние опередили современную культуру?»
Ибрагимова вновь потянуло туда, где покоился прах древних титанов научной мысли.
В склепе он застал своего ассистента и приступил вместе с ним к вскрытию мумии. Все препараты для операции были уже давно приготовлены. Немного спустя перед ним на пьедестале лежал обнаженный труп гондванца.
То был представитель неизвестной в двадцатом столетии расы. Удлиненная голова, резко выдающиеся нижняя челюсть и подбородок, более длинные руки, бронзовый цвет тела — вот каков был человек двадцать тысячелетий назад… Но его мужественная фигура не казалась ученым некрасивой. Хорошо развитая мускулатура была удивительно гармонична. Мягкие черты лица не уродовались удлиненной формой головы и выдающейся нижней челюстью. Одухотворенный вид лица не только сглаживал эти, с современной точки зрения, недостатки, но даже, наоборот, придавал им особую прелесть.
Вся полость живота, у трупа, от нижних ребер до паха, была зашита размягченными платиновыми, свободно изгибающимися нитями. Извлеченные внутренние органы были погребены отдельно в герметически закупоренных стеклянных сосудах, пропитанные какой-то жидкостью, сохранившей даже их естественную окраску.
Ученый долго рассматривал прозрачные урны. Ассистент заметил это и подошел к Ибрагимову.
— Что вас так заинтересовало? Уж не бледная ли окраска кишечника? Думается, это от тысячелетнего пребывания…