— Неор имеет по шести резцов. Вообще же у него на десять зубов больше, чем у людей нашего времени.
— Не напоминает ли вам это количество обезьянью челюсть? — слегка улыбнулся Ибрагимов. — И все же облик Неора совершенно далек от животных форм… Одухотворенное лицо, энергичная нижняя челюсть, тонкий с горбинкой нос — все говорит о несомненно высокой культуре гондванцев.
Обследование кончилось. Ассистент вышел из склепа.
Оставшись наедине, Ибрагимов направился к праху Гонды. С трепетом поднимался он по ступенькам. Еще не видя изваяния, он уже представлял ее робкий лучистый взор, непостигаемое сияние ее глаз.
— Нет! Она умерла… Сколько веков прошло со дня ее смерти? И не веков — десятки тысячелетий… Гибли страны, племена, народы стирались с лица земли… Возрождалась и угасала культура… римская, греческая… Ассирия, Вавилон, Египет… Все прошло и проходит. И все это так молодо по сравнению с Гондой!.. Если страна Гондвана была так высоко культурна, что прах обитателей ее уцелел даже в условиях потрясающей катастрофы, как же ничтожны завоевания современной науки!
Ученый сбросил покрывало с умершей. Пред ним лежала женщина, после смерти которой родился он через двадцать пять тысяч лет…
Ибрагимов склонился у ее изголовья.
Угасший взор!..
Нет, он хочет видеть ее другой! Он хочет видеть ее движения, слушать ее речь, быть рядом с нею. Хочет найти ключ к жизни и смерти, ту «каплю жизни», которую воспевают о древних времен песни, которую искали многие до него, которую ищет он, Ибрагимов, и которую найдет, найдет во что бы то ни стало!..
Мысли его прыгали с предмета на предмет. Взгляд блуждал.