Формы, окраска предметов, их легкость, перемещаемость — все отвечало самым щепетильным требованиям.
— Столица намного опережает провинцию, — сорвалось с уст Ибрагимова. — У нас грандиозные здания, здесь — приближение к типу города-сада. Даже не то — какие-то новые, блуждающие города…
— Взгляните туда! — перебил капитан.
Направо в четверти километра от дачи высились многоэтажные ступенчатые громады домов-коммун. Причудливые арки под’емных мостов в рассеянном свете вольтовых дуг переплетались, соединяя лесные кварталы. В отличие от косных традиций эти дома являли собою лицо современного строя. И если с первыми общество только мирилось, вторые полностью выражали бесклассовую культуру. Человек стал свободным. Стирки, кухонных мелочей, нянек не знала семья — институт домашних прислуг давным-давно отмер…
— Ну, городских диковинок я насмотрелся сегодня! — сказал утомленно профессор, когда окончился осмотр. — За город бы сейчас, куда-нибудь в девственный лес, к пустынному озеру, в горы!..
Капитан позвонил на аэростанцию.
Двухместная авиэтка бесшумно осела на крыше.
Ибрагимов и Радин поднялись наверх, уселись в кабинке и взвились…
Миллионами огней раскинулся под ними Ленинград. Замысловатыми фигурами переливалось огневое кружево деловой его части. К западу оно граничило с черным провалом моря. Ловко лавируя среди густой стаи авиомашин, Радин описал круг над столицей. На минуту запечатлелся фантастический разрез деловой части города.
Обрываясь у набережной, Ленинград распахивал подземное чрево своих многоярусных и разнокалиберных тоннелей.