Глубокие пропасти, отрезавшие уголок Гондваны от внешнего мира, являлись надежным препятствием: не будучи в силах перебраться через ущелия, животные мирно паслись на лужайках, обзавелись свойственными каждому из них убежищами.
Лишь изредка отмечал ученый отдельные экземпляры не прижившихся представителей и тотчас же выселял их из пределов заповедного уголка.
Шли дни, наполненные тревогами, чередуясь с долгими беспокойными ночами.
Заботы Ибрагимова не пропадали даром. Постепенно, с крайней медленностью укреплялось здоровье Гонды. Крепла уверенность в торжестве науки.
Испытания все же далеко не миновали.
Однажды Ибрагимов почувствовал неприятную слабость. Не придавая тому значения, он продолжал обычный свой образ жизни. Лишь тогда, когда силы его настолько иссякли, что он стал с трудом передвигаться, он обратил внимание на свое недомогание.
Изнуренный треволнениями организм сдал. Ломота в конечностях и пояснице усилилась, свалив его вскоре в постель.
Ученый чувствовал, как быстрыми скачками поднимается его температура. Начинался озноб, ослабляющая испарина покрывала все его тело. Мутнело сознание.
«Что со мной? Я брежу?! Этого не должно быть! — старался он преодолеть заболевание. — В бреду может раскрыться для Гонды многое…»
Болезнь брала свое.