Ученый не мог ни определить глубины, в которую он погружался, ни регулировать собственной тяжести. Водолазный костюм, испортился окончательно. Лишь сохранилась способность панцыря противостоять ужасающему давлению среды…
Долго ли он погружался в пучину, Ибрагимов не знал.
Он сброшен был с отвесной скалы. Глубокого дна вряд ли могли достичь лучи маломощных прожекторов его победивших товарищей.
Скорость падения с каждой секундой росла, Ибрагимов цеплялся за все попадавшееся ему на пути. Тысячи огоньков там и сям вспыхивали и исчезали. Это было последним его ощущением. Вскоре резкий толчок потряс его организм. Почувствовав острую боль, он потерял сознание…
Очнувшись, ученый не сразу осознал происшедшее. Ощущения боли прошли. Он открыл глаза.
Высоко-высоко над ним, как в небе звезды, лучистыми крапинками сияли жемчужные зерна. Беспорядочно разметанные разноцветные огоньки светились рассеянным бисером. Перламутровые, рубиново-красные искорки испещряли дно пропасти. Между ними извивались чуть видимые, будто колышимые ветром, многосаженные серебряные трахитерусы, свидетельствовавшие о громадной глубине. Кругом все блистало тончайшим синеватым светом.
Ибрагимов слегка двинул рукой: молочно-фиолетовая полоса спиралью разрезала глубокие воды.
Он поднялся на ноги. Резкий холод мгновенно обжег ступни, и тупая боль заставила присесть на близлежащий камень.
Путешественник испытывал ощущение, будто ноги его обуты в тесную обувь. Панцырь был поврежден в области нижних конечностей. Пробковую подошву, проложенную под каучуковым слоем, давлением сплющило, сильно уменьшив ее толщину; Это было уже совсем трагично. Так как малейшая неосторожность могла привести к жуткому финалу. Тем не менее иного выхода не было — путешественник двинулся в гору. Смутные феерические очертания скал, черная пасть нижележащей пучины, неизвестный путь вызывали естественную тревогу. Ибрагимов шел с сознанием полного одиночества и потерянности. Он ощущал бессилие. Что мог он предпринять теперь, безоружный? Он знал, что большинство донных рыб и животных не имеет окраски, их покров черен, как грозные проруби пропасти. Роковая встреча будет им понята только тогда, когда смертельный удар опрокинет его беспомощное тело…
… Иллюзии Гондваны представали перед ним во всей своей соблазнительной загадочности и трагической недостижимости. Он не увидит Гондваны!..