Ведь до сих пор возможности возведения кессонов, выдерживающих неимоверное давление глубин, буржуазная техника не допускала… Отнесется ли хладнокровно союз капиталистических штатов к невероятной экспедиции «Фантазера»? Капитан настороженно вдумывался в доходящие с земли вести и неустанно твердил всем, что надо быть осторожными.
Приблизительно через три недели Ибрагимов получил от одного из австралийских археологов извещение о том, что ему удалось расшифровать загадочные иероглифы. Внутри письма находился запечатанный пакет, в котором, по словам профессора, приводился русский перевод дощечки. Отправляя зашифрованный перевод, австралийский профессор предлагал остальным археологам перевести эту табличку и затем специальной комиссии сличить предложенные им и другими учеными переводы. Это, по его мнению, позволило бы убедиться в правильности открытого им к письменности погибшего народа ключа. Дальше археолог писал, что он определяет количество букв в гондванском алфавите в сорок и считает его родственным древне-арабскому языку.
Впрочем, самым важным в его письме было указание на способ, при помощи которого он расшифровал алфавит. Ученый обращал внимание всех археологов на надгробную надпись, сфотографированную с пьедестала мужской мумии. По его заявлению, надписи боковых сторон орнамента были написаны на древне-арабском языке и ни в коем случае не представляли собой гондванской скорописи, как предполагали ученые «Фантазера».
Итак мнение молодого историка о количестве букв вновь найденной письменности подтверждалось и авторитетным заявлением австралийского археолога.
Тщательная проверка высказанной иностранцем догадки вскоре подтвердила его предположении. Русский текст дощечки, присланный другими лингвистами, совпадал, отличаясь немногим и только в малозначительных деталях.
VI
Через месяц после начала раскопок «Фантазер» уже обладал тайнами гондванского языка.
Открытия экспедиции вызвали во всех кругах культурного мира не только громадный интерес. Вместе с тем они породили и серьезнейшие разногласия. Участь экспонатов, дальнейшее продолжение раскопок, изучение уже обнаруженных памятников Гондваны, по мнению большинства ученых обществ, входило в компетенцию отнюдь не одной экспедиции «Фантазера». Споры проникли и в ее среду, и Радин вынужден был созвать всех участников экспедиции.
Это было продолжительное и бурное собрание. Оно совершенно не походило на происходившие еженедельно информационные совещания, на которых каждый из ученых докладывал о своих достижениях.
— Я считаю большой ошибкой преждевременное оповещение научных обществ всего мира о наших успехах, — заявил председатель. — Вы представляете, чем это пахнет? Отныне каждый наш шаг будет находиться под контролем научных организаций, не вполне ориентирующихся в нашей работе вследствие оторванности их от базы исследований. Это значит, что наша деятельность сведется к простому фиксированию ближайших об’ектов изысканий, что сильно сузит наши возможности. В виду того, что против последнего протестуют многие из присутствующих, я и решил передать этот вопрос на полное ваше усмотрение…