Легкие порывы свежего надземного ветерка ласкали сейчас его щеки так же, как и там, в человеческом муравейнике.
— Лет сорок тому назад приходилось бывать мне здесь, — сказал Радин. — Насколько я могу ориентироваться, места эти представляли собою тогда городскую свалку. Разило кругом ужасно!.. А близлежащие улички кишели хулиганьем, накипью темного прошлого… Разве можно было пройтись так в те времена? Финка в бок — и готово… Вы, небось, и понятия не имеете… Словечки!.. Язык — показатель культуры.
— Далеко ли нам еще итти? — спросил Ибрагимов. — Я начинаю уставать.
Вместо ответа Радин извлек из кармана крохотный микрофон и, включив его в механическую телефонную сеть, вызвал такси. Через две — три минуты они уже покачивались на кожаных мягких сидениях.
Парк кончился. Начиналась жилая часть города. Да, именно жилая. Потому что в черте деловых небоскребов никто не жил… Там был «город работы».
Автомобиль скользил по асфальту аллей. Сплошной цветник; аромат не отцветших акаций, плотной завесой скрывавших изящные одноэтажные дома; спортивные площадки; бассейны; мерцающие огнем алмазов иллюминированные фонтаны мелькали, вспыхивали, таяли…
— Вот мы и дома! — буркнул радостно Радин, но тотчас же на его лице мелькнула тень недоумения.
— Что такое? А где же дом?
Шофер обернулся, улыбаясь.
— Разве вас не предупредили о переезде?