Ибрагимов сидел одиноко в своей каюте, склонившись над сводками различных измерений и проб, взятых со дна приборами подводки. Он подытоживал исследовательскую работу экспедиции. Остальной экипаж, за исключением вахтенных, крепким сном восстанавливал силы после пережитых волнений.
Когда горизонт запылал полярным сиянием, подводка снялась с морской поверхности. Ибрагимов считал, что при данных условиях дальнейшее обследование морского дна представляет большой риск при очень малых гарантиях успешности научной работы. И он решил изменить курс, повернув в обратный путь.
В ночной тиши пролетал аппарат над широтами, градус за градусом поглощая расстояние.
Рассвет исследователи встретили уже за тропиком Козерога, ближе к экватору. Углубляясь к северо-западу самолет направлялся к берегам черного континента.
— Товарищи, смерч!..
— Готовься! — вскричал вдруг Ибрагимов.
Уйти из Антарктики вовсе не значило еще уйти от опасности. Путешественников положительно преследовала стихия.
От берегов, нарастая в об’еме, стремился навстречу самолету вихрь. Треть горизонта сразу заволокли неизвестно откуда налетевшие грозные тучи. Через несколько минут уже почти все небо было закрыто ими. В нескольких километрах от аппарата черные облака низвергнули крутящийся хобот. С поверхности моря поднялся водяной столб. Перепуганные альбатросы неистово кувыркались над океаном и стремглав улетали к югу, где еле брезжила светлая полоска неба.
Самолет взвился к тучам, чтобы миновать полосу урагана и подняться в верхние, более спокойные слои атмосферы. Но его тотчас же штормом сбросило в море. Аппарат вновь взлетел. И опять его опрокинул вихрь.
Укрыться в пучине невозможно: в море желтели отмели близкого уже материка. Оставалось только лететь.